Телохранитель Генсека. Том 5 (СИ) - Алмазный Петр

Аристов хмыкнул так, что было очевидно — в подобную версию не верит даже он. Я на секундочку заглянул в его мысли, подтверждая свои выводы. Посол действительно ничего не знал о ситуации, но и в версию случайного ДТП совершенно не верил.

— По линии МИД сообщили, что будут проведены все необходимые проверки, — продолжал Аристов. — Но не похоже, что дело будут серьезно раскручивать. Слишком уж быстро признали, что в машине был технический дефект. Бензонасос, или электрика, или что-то ещё…

Молчаливый заместитель Аристова пил чай, не вмешиваясь в разговор. А вот советник по экономике вставил:

— В то же время, в военном ведомстве ПНР пошли подвижки. Уже с утра успели арестовать двух генералов. Формально эти аресты не имеют никакого отношения к аварии. Причина якобы в злоупотреблениях служебным положением и коррупции. Но…

Советник не закончил фразу, предоставив каждому за столом самому додумать, что значит это «но».

На мой взгляд, информация о поспешных арестах генералов хорошо подтверждала мои недавние соображения на счет Герека. Только пока было до конца непонятно, Герек быстро воспользовался удобной ситуацией для укрепления собственной власти или же сам и создал эту ситуацию?

После завтрака я решил вернуться в свой номер и позвонить в Москву. Хотелось обсудить ситуацию с Удиловым. Но звонить не пришлось — Вадим Николаевич успел набрать меня первым. Еще только открывал дверь, как раздался звонок. Я быстро вошел в комнату и снял трубку.

— Владимир Тимофеевич, у вас проблемы, похоже? — спросил Удилов.

— И вам здравствуйте, Вадим Николаевич. Проблемы и в самом деле имеются. Но почему вы говорите, что они у меня?

— Ну как же… Маркелов уже расшумелся, что УСБ решил вопрос по-своему. Дескать, что это там за самоуправство Медведева⁈

— Решил вопрос по-своему.? — переспросил я, в первую секунду даже не сообразив, что он имеет в виду. Потом дошло: Маркелов решил, что это якобы я подстроил аварию, чтобы закрыть «польский проект», а заодно своевременно замять возможный международный скандал.

— Ну вы же сами понимаете, — произнес Удилов. — Убрать Калиского — и проект сам развалится. В итоге все довольны. А заодно и Глебов исчез из поля зрения, как я понимаю…

— Вадим Николаевич, вы серьезно? Неужели вы тоже считаете, что это моих рук дело?

На той стороне повисло молчание, я слышал в трубке лишь дыхание Удилова.

— Во-первых, это не мои методы, Вадим Николаевич. Во-вторых, как бы я успел в одиночку организовать подобную операцию за два дня на территории другого государства?

— Да, логично, — согласился с моими доводами Удилов. — Тем не менее Маркелов шумит, требует вас немедленно отозвать из Варшавы.

— А, знаете, я совсем не против вернуться. Как бы это не цинично звучало, но проблемы, в связи с которой меня сюда отправили, действительно больше не существует. Правда, как мне кажется, здесь теперь начинает разрастаться другая проблема.

Глава 18

Самолет тряхнуло при посадке, но тревоги не было. Сердце отозвалось радостным толчком — наконец-то снова Москва, дом!

В аэропорту меня встречал Николай. Хотел помочь с багажом, но у меня не было ничего, кроме «командировочного чемоданчика». Вместе с ним прошли на стоянку, к ожидавшей там служебной «Волге».

— Куда сейчас, Владимир Тимофеевич? — уточнил маршрут Николай.

— Домой, Коля! Пока что только домой…

Домчались быстро, хотя это не помешало мне сгорать от нетерпения, мечтая побыстрей обнять родных. В подъезде даже не стал ждать лифта, взлетел по лестнице бегом. Ключ тихо повернулся в замке, и я, затаив дыхание, вошел в прихожую.

Подкрасться незаметно не получилось — девочки бдительно несли стражу. Вернее, одна из них, младшая. Только нагнулся, чтобы снять ботинки, как тишину прорезал восторженный крик Леночки:

— Папка приехал! — и на меня напрыгнула моя маленькая обезьянка, обвила шею тонкими ручками. Я подхватил ее, прижал к себе, вдыхая запах детского шампуня от недавно вымытых волос.

— А ты почему не в школе? — спросил я, делая строгое лицо.

— А я, по счастливой случайности, болею, и поэтому мне учиться не надо! — радостно отрапортовала она и весело засмеялась, совсем не похоже на больную.

К нам подошла Светлана, с улыбкой сняла дочь с моих рук, и прижалась сама, уткнувшись лицом в плечо.

— Ну наконец-то! — выдохнула она, довольная тем, что закончились тягостные дни разлуки. — Что не предупредил заранее? Мы бы приготовили что-то вкусное!

— Прости, родная, времени не было. И до сих пор нет, если честно. Но все равно вначале хотел вас повидать, вот и заскочил на минутку. И снова уезжаю, машина ждет внизу — нужно срочно к начальству на ковер.

— Что-то случилось? Ругать будут? — встревожилась жена.

— Обычные рабочие дела, ничего такого. И вечером, клянусь, съем все, что приготовите, и добавки попрошу! Договорились?

Она кивнула, расслабившись и улыбнувшись.

— Я только вещи завез. И небольшие подарки для вас.

— Подарки! — Леночка взвизгнула и подпрыгнула на месте.

Я присел к чемодану, щелкнул замками. Первым делом извлек большую, пушистую кошку, сшитую из рыжего искусственного меха.

— Это тебе, больная моя, — сказал я, протягивая игрушку. — Ты же знаешь, кошки — лекари. Лягут на больное место и всю хворь заберут.

— Ура! — закричала дочка, сжимая подарок в объятиях. — Пошли лечиться, Лидочка!

— Тише, тише, — с улыбкой остановила ее Светлана, — и так горло болит, еще и голос сорвешь. Связки напрягать нельзя.

— А почему Лидочка? — не понял я.

Леночка, уже убегая в детскую, бросила через плечо:

— Ты что, сам не видишь? Лидочка с кошкой одного цвета! Обе оранжевые!

Я расхохотался. Этот детский, искренний и непосредственный восторг смывал всю усталость, все заботы.

— А это Тане, — сказал уже тише, осторожно вынимая из глубин чемодана заботливо упакованный сверток. Бумага зашуршала, открыв взгляду фарфоровую балерину. Она была невероятно хрупкой, почти невесомой. Балерина замерла в изящном порыве, красиво изогнув руку, а на ее тонких пальцах сидела крошечная фарфоровая бабочка. Казалось, еще миг — и она взлетит с руки.

— Какое чудо! — восхищенно ахнула Светлана, принимая статуэтку с такой осторожностью, будто та могла рассыпаться прямо в руках. — Какая красота! Неужели это Тане? Она будет в полном восторге! Пойду поставлю на комод в нашей комнате, чтобы Леночка нечаянно не разбила.

Жена убежала в нашу спальню, но быстро вернулась.

— Свет, а это тебе, — я вручил ей не менее ценный (по крайней мере на взгляд жены) подарок — стопку журналов моды. В нашем мире они были настоящим сокровищем. Помню, когда еще жили в Серпухове, могли лишь мечтать о модной одежде. Столичным жителям было проще — можно было отовариться в «Польской моде», ГДР-овском «Лейпциге», чехословацкой «Праге» или югославском «Ядране». Эх, а двадцать первом веке уже и большинства стран таких нет, не то что универмагов.

Но самый удобный и недорогой способ красиво одеваться — шить самим, подсмотрев идеи вот в этих самых журналах мод. Женщины передавали их из рук в руки, как реликвии. Бегали с ними к портнихам советоваться. Особенно ценился польский журнал «URODA» — «Красота». Его бережно хранили годами, перелистывая до дыр в поисках вдохновения.

Светлана, не отрывая восторженного взгляда от страниц, тут же присела на мягкую банкетку в прихожей, забыв обо всем на свете. Она листала журналы с тем благоговейным трепетом, с каким в моем детстве перелистывали старые семейные альбомы. Каждое её «ох!» и «ах!» было для меня лучшей наградой после долгой разлуки.

— Скупил все, какие только попадались в газетных киосках, — сказал я, с улыбкой наблюдая за ней. — Но всё, мне пора, родная. Уйду, будешь читать в тишине и спокойствии. А, вот еще…

Я извлек из чемодана небольшой бумажный пакетик.

— А это для Лиды, — я отдал пакетик жене. — Тушь и пудра «Pollena». Должны быть хорошие. Там на дне где-то еще маленькая коробочка — духи «Быть может». Сама найдешь, ладно?