Кристаллы надежды на осколках веры - Нил Л.

на что мы согласились. Демир оценил мотивы профессора и отправился встретиться с ним, а нас попросил собраться в тренировочном зале. Ни один кабинет не смог бы вместить «Гамму» в полном составе. Сборы команды не заняли много времени. Мы еще минут двадцать ждали возвращения Моа. Я чувствовал волнение Эльды по ее взглядам, бросаемым в сторону двери, по тому, как она кусала губы. «Все будет хорошо», — еле слышно прошептал ей.

— Извините за задержку, — нарушил тишину громкий голос Моа, — в нашей команде пополнение. Некоторые помнят этого человека, остальным хочу представить моего старого коллегу и, пожалуй, я могу назвать его вновь другом, профессора Варди Руна.

Первой подошла Эльда и, наклонившись к отцу, что-то у того спросила. Наверно, убедилась, сможет ли профессор находиться среди такого количества незнакомых людей. Он кивнул, мягко коснувшись руки дочери. Причин для волнения не было.

Моа вышел вперед, объявляя тему повестки дня, хотя все понимали причину сбора без слов. Не каждый день тебя во всеуслышание объявляют преступником номер один. Толпа гудела. Кто-то предлагал собрать союзников по городам и деревням стран Альянса, чтобы выступить единым строем. Кто-то предлагал уйти в подполье, как было после уничтожения «Гаммарона». Моа поднял руку, останавливая шум.

— «Гамма» создавалась, чтобы доказать миру вину «Альфарона» и его манипуляции населением. Мы не солдаты, хоть и умеем дать отпор оружием.

— Демир, ты убеждаешь, что якобы не солдат, — поднялся со своего места Алан, поправив очки на веснушчатом лице, — а ведешь себя как отъявленный революционер. Посмотри, к чему привели твои «мирные» действия, — с этими словами Мернс пальцами изобразил в воздухе кавычки.

— На что-то намекаешь, Алан? — с вызовом спросил Моа. — Напомнить, кто убил Нила? А Ральфа? Ты видел фото плаца «Пустоши». Думаешь, они так штатную охрану готовят?

Алан скривился, признавая правоту. Но тут же, поправив очки на переносице, ответил на выпад:

— Демир, или лучше Моа? Потому что Демир — это ученый, а Моа предпочитает решать вопросы только на языке силы. Скажи, Моа, допустим, ты прав. Допустим, «Альфарон» действительно что-то готовит. Что мы сделаем? Пойдем штурмом на ближайший «Дельтарон» и пожертвуем жизни ради абстрактного блага? Пятьсот человек, если собрать со всех заводов, с автоматами против биоников? Я никогда не пойду с оружием, а лучше займусь наукой и буду помогать мирным путем.

— Ты тоже ходил с нами на базу «Океан», — напомнил Моа, которому разговор нравился все меньше и меньше, судя по пожатой челюсти. — Может, забыл, кто расстреливал охрану на той базе? Я благодарен, что ты прикрыл меня в тот день от пуль. Потому что нам нужны были снимки с того места как доказательство вины «Альфарона». Но, знаете, друзья, что странно? Согласен, наш Алан редко покидает лабораторию, но о нем властям должно было быть известно не меньше, чем о Ниро.

— Все просто, Демир, — парировал Алан. — Это еще одно подтверждение. Почему нет меня? А почему туда не попали Эйс или Лиса? Потому что властей не интересуют ученые, даже выжившие из группы двенадцать. В ком они видят настоящую угрозу? В тебе и молодежи, которая вместо того, чтобы исследовать кристаллы и работать над ними, только и делает, что ходит на «миссии» и машет оружием. Уверен, что видеооборудование «Дельтарона» и «Пустоши» зафиксировало его лицо в кадре, и не один раз. А вычислить личность человека по фото в базе данных преступников в розыске не составит труда даже обычной полиции. Подключи еще Леви за компанию.

Моа промолчал, не сказав ни слова. Мы вернулись к составлению плана, как остаться на свободе и довести дело до конца. Об армии биоников нужно сообщить людям. Оставался вопрос о цели создания огромных кристаллов и наличии подобных им на других базах НИИ.

Мы перенесли вещи в комнату Эльды. Из-за невозможности жить в городах жилые корпуса оказались переполнены. Распределялись по двое, иногда по трое. Нас с Леви подселили к Казу. Тот не удержался от возможности подшутить:

— А я думал, ты остановишься в семейном с Рун. Неужели Эльда выставила за порог? Или строгий папочка запретил шуры-муры с дочерью?

— Мы решили, что шоу «Любовь в общаге» перенесем до лучших времен. Профессору и так нелегко приспособиться к новым обстоятельствам. По-моему, это будет неуместно. Зачем усугублять? Думаю, Каз, ты еще успеешь на нас насмотреться.

Комната Рун располагалась в другом корпусе, но это не мешало проводить часы с Эльдой и профессором Руном. Тот часто корректно выходил под предлогом встречи с Моа или поиска информации в библиотеке. Мне казалось, что мужчина таким образом пытается вернуть утраченные воспоминания, но я ошибался. Эльда призналась, что тоже на это надеялась, пока отец не рассказал ей подробности действия вживленного генератора и люмитиста СВ.

Оказалось, на воспоминания поставили сильный блок, что равносильно стиранию памяти. Что было в прошлом, там и осталось. Вернуть те моменты уже не получится. Остается только создавать новые. Например, помню, как мы рассматривали фотографию, где маленькая Эльда сидела на плечах отца. Профессор провел рукой по фотографии, взглянул на дочь и произнес, что запомнит момент, когда она рассказала историю из своего детства. Он не узнал даже себя на карточке, не говоря уже о месте, где они находились.

Так проходили дни. Храбрецы, выходящие на разведку, рассказывали, что на улицах стало больше полиции. Сотрудники правопорядка не брезговали вечером пройтись по бедным районам, устроить облавы на ночные клубы. Участились случаи арестов за незначительные преступления. Они искали. Нашим спасением было то, что в Нордии не существовало видео слежения, а на некоторые уровни подземного города не решался заходить отряд спец назначения. По словам Эльды, до сих пор существовали отсеки, куда проник зараженный радиацией воздух и законсервировался. Попадешь туда и никакой респиратор тебя не спасет.

За короткое время мы потеряли десятерых. При общем количестве, потери были огромными. Люди пропадали, стоило им оказаться на поверхности. Парни, которые участвовали в закладке мин на «Пустоши». Неужели засветились на камерах? Но мы обнаружили все и рассчитали слепые зоны каждой перед тем, как приблизиться. Моа призывал не высовываться, но снабжение под землю кому-то надо было осуществлять. Каждое исчезновение заканчивалось одинаково, через несколько дней в новостях сообщали о поимке опасного преступника и немедленной ликвидации. Суд не проводился ни разу. Не оставалось сомнений, «Альфарон» увидел в нас реального врага и объявил войну.

Еще и Леви начал чаще куда-то пропадать после ужина. Мне показалось это странным. Зная характер друга, лучше проверить, не попал ли он в очередные неприятности, и напомнить о предосторожности. Причиной