Записки кладоискателя - Валерий Иванов-Смоленский

— Послушай, что-то не найду соль, может она у тебя? — прерывает мои измышления голос Старика.

Нет, соль я не брал. На всякий случай смотрю в рюкзаке, соли нет. Старик полез в палатку, может, там, где завалилась. Соль у нас хранится в квадратной прозрачной пластмассовой банке, емкостью в пол-литра с завинчивающейся крышкой.

Обед готов, осталось посолить овощи. Поэтому подключаюсь к поискам, полностью вытряхиваю содержимое рюкзака. Соли нигде нет. Выясняется попутно, что исчезли газеты, которые мы везли из Минска, чтобы почитывать перед сном. И вчера вечером листали. Десятка полтора разных газет бесследно пропали. Мы всегда брали газеты в экспедиции. Не занимают много места, источник информации, и заворачивать, некоторые боящиеся повреждений предметы, удобно.

Что за чертовщина? Делаем полную ревизию своего имущества. В моем рюкзаке не достает металлической банки, в которой хранились пакетики чая. Старик не находит в одном из карманчиков швейцарский многофункциональный ножик. Знаете, такой, кроме лезвий, там есть еще полтора десятка разных приспособлений — отвертка, пилочка, шило, буравчик и прочие.

Садимся на землю и молча смотрим друг на друга. Разумных объяснений нет. Вор забрал бы вещи поценнее, их у нас полно. И деньги лежали в карманчиках рюкзаков. Не такие уж малые, скажем, для местных жителей. Кто, кроме местного жителя, мог быть вором. Но здесь полнейшее безлюдье. Не рассказываю Старику о своем ощущении чужого взгляда, чтобы не получить в ответ насмешливого: «И, ты, Брут!». Воровать то, что у нас пропало, просто, бессмысленно. Проще кинуть на плечи оба рюкзака, — и будьте здоровы.

Сходимся на том, что просто «перегрелись», «перегорели». Постоянные стрессовые ситуации, связанные с этими чертовыми болотами, повлияли на восприятие и память. Возможно, мы забыли некоторые предметы дома, или оставили в джипе в Петрикове, или в лодке, там у нас тоже кое-что осталось. Иные объяснения абсурдны. И в то же время, я чувствую, что мы просто успокаиваем друг друга, что мы оба ощущаем, что творится нечто необъяснимое.

Этой ночью мы посменно дежурим, но все тихо. Утро вновь прекрасное, достойное любых поэтических сравнений и эпитетов. Вчерашние смутные страхи и непостижимости ушли в прошлое. Действительно, пропавшее мы где-то оставили в предыдущем пути.

Завтракаем, вместо чая пью слабенький кофе. Не люблю крепкий. Чуть не отравился кофе, когда пил по ночам, готовясь к сдаче экзаменов в университете. С тех пор, как пел Высоцкий: «Нет, ребята-демократы, только — чай». Кофе практически не употребляю.

Решаем все-таки попробовать залезть в нору, может она приведет в рудник. Я, конечно, большого восторга не испытываю. Лезть придется первому мне, как более компактному. Старику, с его комплекцией в норе будет трудно развернуться, если что….

Подходим к первой найденной норе, она, пожалуй, самая просторная. В левую руку беру фонарь, в правую — большой охотничий нож. За щиколотку правой ноги привязываю нейлоновую веревку. Договариваемся, если начинаю дергать ногой, Старик изо всех сил тащит меня назад. На всякий случай хором орем в черный зев лаза, светим фонарями, швыряем камни — может, кто выскочит, испугавшись. Ждем пару минут, тихо.

Лезу в лаз, сердце, конечно, стучит. Свечу фонарем, передвигаюсь на коленях, специально обмотанных бинтами, чтобы руки были свободны. Все чувства обострились, особенно слух и обоняние. Вероятно, эти ощущения присущи зверю в момент опасности. Метра через четыре поворот налево, еще три метра и лаз заканчивается. Впереди большое темное пространство. Осторожно подползаю к краю свечу фонарем по сторонам, вверх, вниз. Это большая квадратной формы пещера. До пола вниз — метра полтора. Аккуратно отвязываю веревку с ноги, чтобы Старик ненароком от моего крика, не начал тащить назад, с присущей ему мощью, складываю руки рупором и громко зову его к себе.

Похоже, понял, поскольку по боковой стенке ответвления норы заметался луч фонаря, и послышалось сопение и шорохи ползущего Старика. И вот он рядом. Держась за его руку, спускаюсь вниз, и, в свою очередь, помогаю спуститься ему. Включаем дневной свет в обоих фонарях. Пещера неправильной формы, длиной свыше двадцати метров и в ширину метра четыре. Скорее — это штольня, вырубленная в породе. В обоих концах прорублены проходы, высотой под два метра и такой же ширины. Еще один проход, поменьше, виднеется на боковой стороне. Без сомнения, мы — в руднике.

Начинаем прозванивать прибором. Кое-где он издает дребезжащие звуки, указывая, по-видимому, на наличие в породе вкраплений металла. О технологии добычи металла из породы мы ничего не знали. Как и в Забайкалье, мы собирались поискать самородки в уже отработанной породе. А также в возможных тайниках на территории рудника. Поэтому мы исследуем детектором все — стены, полы, потолки. Нигде и ничего, за исключением упомянутого дребезжанья.

Идем по проходу, традиционно выбирая, правый, который тоже через несколько метров заканчивается штольней. Примерно та же картина, только штольня более узкая. Прибор по-прежнему хрипловато дребезжит в некоторых местах. Следующий проход. Снова штольня. Все то же самое. Проход — штольня. Поворот налево. Проход — штольня. Проход — поворот налево. Снова большая пещера с тремя ходами в разные стороны. И всюду относительно чисто. На полу валяются кое-где кусочки породы, и лежит слой пыли.

Спохватываемся, надо же зарисовывать путь, иначе заплутаем в этих лабиринтах. По памяти чертим схему пройденных этапов. Такое ощущение, что постепенно спускаемся вниз, в глубину рудника, хотя уклон почти не заметен. Пробуем проверить опытным путем. Я сдуваю пыль с кусочка относительно ровной поверхности пола и лью на это место воду. Тонкий ручеек тотчас устремляется вперед, по пути нашего движения. Точно, спускаемся.

Вновь выбираем правый проход. Он длиннее других. Вдруг Старик, он идет первым, резко останавливается, прижимает палец к губам и выключает фонарь. Я тоже выключаю.

Показалось, что вдали мелькнул отблеск света. Не фонарного луча, а именно неровный прерывистый отблеск, как от факела. И шаги, равномерные такие, как вода капает из крана — топ-топ.

Попробуем догнать? — шепотом предлагает Старик, — по-моему, впереди кто-то есть.

Соглашаюсь. В конце концов, надо прояснить ситуацию. Нас двое, мужики мы не хилые и по охотничьему ножу имеем.

Зажигаем фонари и быстрым шагом, типа спортивной ходьбы движемся вперед. Бежать здесь тяжело, да и неразумно. Вновь широкий тоннель. Старик замирает. То же делаю и я. Явственно пахнет дымом. В тоннеле два хода — налево и прямо. Светим на пол. В пыли четко видны большие следы. Похоже сапоги, — отпечатки гладких подошв и каблука. Другая обувь имеет обычно рифленую подошву. Следы ведут в левый проход. Никуда он от нас не денется, найдем по следам, где-нибудь, да закончатся эти переходы, пещеры, тоннели и штольни.

Идем по следам. Я свечу вниз, Старик — вперед. Проход — штольня, поворот — тоннель. Я присвистываю. Старик останавливается, вопросительно смотрит. Я показываю вниз, свечу фонарем на пол. К следам, по которым мы кого-то преследуем, присоединятся в этом месте еще цепочка следов, размером поменьше. Значит их уже тоже двое.

Ничего, они нас, наверняка видели и, поскольку от контакта уклоняются, значит, считают себя слабее. Нет, нужно познакомиться с таинственными незнакомцами и спросить, где наши газеты, соль и чай.

Продолжаем преследование и, в конце концов, попадаем в маленькую шарообразную пещерку, в которой проходов уже нет, а есть нора, примерно такого же размера, в которую мы входили первоначально. Прислушиваемся. Мертвая тишина. Затаились и ждут? Или оторвались от нас? Светим в нору — длинная и извилистая, свет на повороте упирается в стенку. Но, главное, она резко идет вниз, под углом не менее шестидесяти градусов.

Короткое совещание. Нет, лезть в нее неразумно, зная, что впереди может быть неожиданная засада. Мало ли какие неприятные сюрпризы там могут быть. В условиях тесного замкнутого пространства явное преимущество получает находящийся впереди и ждущий за поворотом, например. А ты вынужден придерживаться за стены руками, чтобы не заскользить вниз. Гасим фонари, я зажигаю полоску бумаги и подношу к норе. Язычок пламени и сама полоска отклоняются в сторону норы. Сквознячок. Значит, тупика там нет. Поэтому сидеть здесь и брать на измор неизвестного противника смысла нет.

Возвращаемся в свой лагерь. Хорошо, что есть следы, иначе точно заблудились бы. Здесь целый подземный город-лабиринт, созданный, возможно, за столетия, пока действовал рудник. И, скорее всего, многоуровневый. Но обследовать его необходимо, в нем не может не быть тайников, как и во всяком руднике. Мы никогда еще не возвращались без добычи.

А снаружи уже вечереет. Время пролетело незаметно. Ну да, мы же не просто бродили по лабиринтам и штольням, мы исследовали их детектором по всем параметрам. И ничего не нашли. Пожалуй, впервые попали в место, где нет никакого металла. Найти в отработанной породе тоже ничего не можем, за полным отсутствием оной. И вообще, золотой ли это рудник? Наш проводник-полешук говорил о меди.