Елизавета Федоровна - Дмитрий Борисович Гришин

Великий князь приобщал подрастающего племянника. Елизавета Федоровна старалась не отставать – во время травли она лихо мчалась верхом, заставляя окружающих восхищаться изяществом и навыками наездницы. Дичи в местных лесах водилось мало, так что охота носила скорее спортивный характер, что Великой княгине было более по душе. Она любила физические нагрузки, занималась теннисом, и не только в Ильинском, но и в своем петербургском дворце, где устроила площадку в одном из залов. Любила она и животных. Выкармливала в имении маленького ослика, а когда во время прогулки собаки загнали зайца, взяла длинноухого пленника в дом.

В череде развлечений, предлагаемых летней жизнью, не забывалось и любимое занятие – чтение, благо в Ильинском имелась прекрасная библиотека. Она разместилась в красивом псевдоготическом здании в виде маленького замка с двумя зубчатыми башнями. Эта причудливая постройка XVIII века, задуманная первоначально как обсерватория, использовалась прежними хозяевами для бильярдной и карточной игры, и только вкусы Сергея Александровича превратили ее в сокровищницу знаний. Среди томов с золочеными корешками и великокняжескими вензелями на экслибрисах встречались старинные фолианты и альбомы по искусству с великолепными гравюрами, редкие издания и новинки исторических трудов, увлекательные, но малоинтересные хозяевам французские романы в пестрых переплетах «под ситец».

Точно так же в досуге Елизаветы оставалось и рисование. От уроков с учителем, приходившим два раза в неделю, она сразу переходила к практике. Расписывала двери и деревянную посуду, рисовала акварельные натюрморты, принимала участие в изготовлении декораций для домашних любительских постановок. Бралась и за портреты знакомых. Об уровне ее способностей может свидетельствовать более поздний, 1897 года, графический рисунок, изображающий сестру Аликс. Строгий, классический и вместе с тем очень живой, передающий помимо сходства частичку внутреннего мира Александры Федоровны. Свои творческие силы Елизавета испробует в разных стилях и в разной технике. Когда в Москве в 1898 году над ее образом трудился художник и скульптор Паоло Трубецкой (большую часть жизни проведший в Италии, автор знаменитого петербургского памятника Александру III), увлеченная его импрессионистской манерой, она возьмется за подражание. О результатах напишет Сергею: «Пыталась нарисовать свой портрет, смотрясь в зеркало, a l’impressioniste, это оказалось вовсе не легко, хотя выражение лица схватывается быстро». Тем же летом в Царском Селе ее заинтересует живопись пастелью, и уехавший по делам супруг станет получать доверительные сообщения: «Собираюсь рисовать портрет Элен (Шереметевой. – Д. Г.) пастелью, надеюсь, получится, хоть я и не слишком в себе уверена»; «Боюсь, выдающимся ему не стать. Я работала над ним сегодня, и думаю, фон, который подошел бы для большой картины, будет слишком броским для головки в шляпке. Я поставила Элен у белой стены с виноградными листьями и гроздьями, там было столько солнца… Но, боюсь, любители всегда замахиваются на самое трудное»; «…Каждое утро рисую Элен, работать пастелью не так трудно, как я опасалась, и очень занятно». Еще через два года в той же технике она попытается изобразить своего брата.

Сергей Александрович внимательно наблюдал за творческой работой жены. Что-то, как тонкий ценитель, одобрял, а что-то мог и раскритиковать. Законченный портрет Элен Шереметевой ему не понравился, и неудачу он объяснил тем, что Елизавета «работала лениво». Зато рисунки цветов на золотом фоне удостоились его похвалы, а смелый замысел супруги написать портрет своей фрейлины Екатерины Козляниновой масляными красками, равно как и первые успехи в этом деле вызвали его уважение.

Творческий дух в имении поддерживали и периодически гостившие здесь художники. По приглашению Сергея Александровича в Ильинском побывал его любимый русский живописец В. М. Васнецов, несколько акварелей создал здесь А. Н. Бенуа. Лучшие ученики Московского училища живописи, ваяния и зодчества, состоявшего под патронажем Великого князя, приезжали сюда на этюды, после чего на Рождественской выставке Сергей и Елизавета могли, в качестве поощрения, купить что-то из понравившихся работ.

Но вот скрашенные искусством и литературой вечера постепенно становились короче и холоднее, время отдыха неумолимо близилось к концу. Ильинское с грустью покидали, однако, если предоставлялась возможность, осенью вновь выезжали на природу, на сей раз в Усово – старинное, XVIII века, имение в том же, что и Ильинское, Звенигородском уезде. Из всех его прежних владельцев наиболее известны Хрущевы, те, что построили на Пречистенке особняк, ныне занимаемый музеем Пушкина. И московский дом, и загородное имение для них спроектировал архитектор А. Григорьев, крупный мастер русского ампира. В 1867 году удельное ведомство купило Усово у генерал-майора Казакова для императрицы Марии Александровны, а в 1882 году оно перешло вместе с Ильинским в собственность Великого князя Сергея Александровича.

Старый деревянный дом разобрали. Взамен возвели большой каменный коттедж, в вестибюле которого Сергей, всегда относящийся с уважением к историческим местам, распорядился повесить изображение прежней постройки. Елизавета с нетерпением ожидала конца всех работ. «Дом в Усово продвигается очень быстро, – сообщала она императрице в мае 1890 года, – он очень красивый, ну просто большой английский загородный дом. Самое увлекательное начнется, когда уже можно будет расставлять мебель». Ключевое слово – «английский». Сергей, кажется, хотел доставить жене особое удовольствие таким напоминанием о домах ее юности. Даже стулья заказал по английским фасонам – дубовые для салона и кабинета Елизаветы Федоровны и сосновые для приемной и библиотеки. Но до столь ожидаемой расстановки мебели внутрь возводимого здания жену не пускал, словно готовя сюрприз.

От дома во все стороны разбегались аллеи векового парка, могучие березы обрамляли ту, что служила въездной и вела к Московско-Звенигородской дороге. Другие манили в лесной массив с ухоженными тропами, к разделенным плотинами прудам, где плескалась рыба, к тенистому гроту среди зарослей акаций, к реке, за которой открывался вид на соседнее Архангельское, к старинной церкви… Весной яркая зелень французского сада и напоенный ароматами сирени воздух придавали имению неповторимую прелесть. Но и осенний пейзаж был очаровательным – многообразие лиственных пород создавало настоящее пиршество красок. Новый дом освятили 24 августа 1892 года.

Приезжавшие сюда гости оставляли в Великокняжеском альбоме автографы, забавные надписи, а иногда и незамысловатые стихи, воспевавшие прелести имения и радушие хозяев. Так, побывавший здесь в 1897 году бывший воспитатель Сергея Александровича, Дмитрий Арсеньев, закончил свой восторженный отзыв словами:

И всяк, кто счастье испытает

Под вашим кровом жить хоть раз,

Тот навсегда уж ощущает

Желанье снова быть у вас.

Сам же Великий князь иногда подводил пребыванию в Усове шутливый итог, под которым размашисто подписывался – «Хозяин». С неменьшим основанием он мог бы назвать себя и «устроителем», поскольку вложил в новый дом немало собственных идей.

Внутренняя обстановка коттеджа выглядела весьма скромно, однако некоторые вещи были особенно ценны для Сергея, поскольку принадлежали покойной императрице. Лишь в одной из тридцати комнат размещалась часть живописной коллекции Великого князя –