Крест, увитый розами. История, символы и традиции ордена розенкрейцеров - Христиан Ребисс

нет упоминания Христиана Розенкрейца, но зато важны темы Страстей на Голгофе и Воскресение Христа, во время церемоний посвященные этого градуса проводят сходные с Тайной вечерей агапы, делят между собой хлеб и вино. Посвящение в этот градус воспроизводит скитания евреев, последовавшие за разрушением Иерусалимского Храма. Посвящаемый ищет утраченное Слово, и его путешествие позволяет ему открыть три добродетели: Веру, Надежду и Любовь (как милосердие). Наконец, ему открывается тайный смысл аббревиатуры INRI.

Табель ложи в градусе суверенного принца розенкрейцера

Самые старые ритуалы градуса Розы и Креста датируются 1760 (Страсбург) и 1761 гг. (Лион), то есть всего на несколько лет позднее ритуалов Societas Roseae et Aureae Crucis во Франкфурте. Из относящейся к июню 1761 г. переписки между масонами Меца и Лиона известно, что лионские масоны использовали у себя градус, о котором не знали их собратья в Меце: Рыцарь Орла, Пеликана, Рыцарь святого Андрея или Каменщик Хередома – другие названия масонского градуса Розы и Креста. В речи, сопровождающей другой вариант этого градуса, говорится об истоках ордена. В качестве предков розенкрейцеров называются сабеи, брахманы, маги, иерофанты и друиды[212]. Розенкрейцеры представлены в ней наследниками цепи посвященных, звеньями которой являются египтяне, Заратустра, Гермес Трисмегист, Моисей, Соломон, Пифагор, Платон и ессеи. Эта последовательность напоминает другую, приведенную Михаэлем Майером в Silentium Post Clamores (1617), по сути, это возвращение к столь дорогой для герметизма Ренессанса идее Первичной Традиции. Эта мысль встречается также в тексте «Уложения Рыцарей Каменщиков или четырех высших орденов по уставу O…» (1801).

Духовное Рыцарство

Символы, которые мы находим в масонских и розенкрейцерских степенях, без сомнения, имеют своим источником найденную в 1760 г. в Страсбурге рукопись. Этот текст, озаглавленный «О масонстве среди христиан», несколько необычно говорит о происхождении франкмасонства. В нем масоны называются потомками Каноников Гроба Господня, которые, в свою очередь, являлись розенкрейцерами, хранителями тайн ессеев. Эти каноники передали затем свое тайное учение тамплиерам.

Этим масоно-розенкрейцерские степени посвящения устанавливают связи с Египтом, ессеями и тамплиерами как с источниками посвящения. Через них выражается стремление связать розенкрейцерство с мудрецами древних религий и сильно идеализированным ранним христианством в лице ессеев и тамплиеров[213]. Они снова поднимают проблему истоков Традиции и связей между различными посвященческими движениями.

Конечно, описание этих истоков не следует понимать буквально, и Анри Корбен упрекает Рене Лефорестье за такой слишком буквальный подход к проблеме. Существовал ли в реальности такой персонаж, как Ормус, или нет – не важно. По мнению Анри Корбена, преемственность следует искать не среди исторических фактов. Ессеи, Каноники Гроба Господня или тамплиеры должны, прежде всего, рассматриваться как символы, отсылающие к высшей реальности. Поэтому так нелепо выглядят некоторые ордена, которые считают себя наследниками тамплиеров, и, пытаясь буквально воспроизвести «древние» ритуалы, превращают их в маскарад. Как писал Жозеф де Местр в своих «Записках для герцога Брунсвика», посвящение существовало до тамплиеров и продолжило свое существование после них.

Элементы масонских символов Яхин и Боаз; или подлинный ключ к дверям вольного каменщика, как древнего, так и современного (1804), Лондон, Джордж Никол, подворье св. Павла (1804)

В относящихся к названным орденам мифах Анри Корбен видит указания на духовную преемственность, которая осуществляется через посредничество Духовного Рыцарства. Это Братство Света трудится от начала Творения ради возвышения человечества к духовному Храму, то есть ради новой встречи человека с Божественным началом. Он говорит: «…непрерывность этой традиции, не зависящей от имманентной исторической причинности, может выражаться только через символы. Передающие ее возвышаются до уровня символических личностей»[214].

Преемственность посвятивших себя этой работе движений следует искать не в видимой истории, а в иероистории, то есть истории сакральной, и в этом смысле не будет заблуждением видеть преемственность между различными движениями, и не стоит слишком увлекаться поиском их буквальной связи. Заметим, что в эпоху, которую мы рассмотрели, розенкрейцерство часто представлялось как жемчужина этого Духовного Рыцарства.

Просвещение и Иллюминизм

XVIII в. был свидетелем появления множества посвященческих орденов. Мы назвали только те из них, которые непосредственно относятся к розенкрейцерскому масонству. При этом розенкрейцерство продолжало тайно развиваться и вне названных нами движений. Быстрый рост числа различных орденов привел к смешению разных идей в мире эзотеризма. Внутри этих орденов начинается противостояние позитивистов, сторонников Просвещения, и спиритуалистов, склонных к Иллюминизму. В эпоху наполеоновских войн возрастет восхищение Египтом, и западный эзотеризм будет потрясен открытием, которое откроет для него новые пути, – магнетизмом.

Происхождение стремящихся к возвышению человечества движений следует искать не в видимой истории, а в священной истории – иероистории.

Иллюстрация из книги «Ключ к физике и оккультным наукам» (1800) Эбенезера Сибли, с. 261

12. Магнетизм и египтософия

«Месмер подобен Прометею: он дал людям небесный огонь, от которого Франклин умел всего лишь защищать».

Элифас Леви, «История магии» (1859)

В XVIII в. герметическая наука столкнулась с эпохой Просвещения, ставшей поворотным периодом в западной истории. В это время приверженцы эзотерики увлекались Египтом и открыли для себя новую науку – магнетизм. Оба этих направления мысли эпохи Просвещения важны для нас, потому что без понимания их невозможно понять эволюцию, которую предстоит пройти розенкрейцерству.

Эпоха Просвещения

Философию эпохи Просвещения отличает та особая роль, которую оно придает прогрессу. Она считает разум надежным проводником знания и проявляет недоверие к тому, что относится к религии или традициям. Свет, которого ищет человек, – это уже не свет Божий, а свет человеческого разума. Эта идея знаменует начало материализма, ее истоки следует искать в реакции на неудачи религии, которая, будучи ослабленной теологическими спорами, превратилась в инструмент государства, она более не способна отстаивать свои догмы в свете великих открытий науки.

Человек эпохи Просвещения смотрит на мир новым взглядом. За несколько лет знания человечества значительно расширились. В 1746 г. перед королем Людовиком XV был проведен первый эксперимент с ранее неизвестной людям энергией – электричеством. Изобретенная Дени Папеном паровая машина находит применение в судостроении. Вскоре паровая машина произведет революцию в организации труда и станет основой промышленности. В ноябре 1783 г. парижане стали свидетелями удивительного события: первого полета человека на воздушном шаре. Работы Антуана Лорана Лавуазье установили границу между исследованиями алхимиков и экспериментальной химией. Исследования натуралиста Жоржа-Луи Леклерка де Бюффона предвещают эволюционизм, который сделает непреодолимым разрыв между научным пониманием феномена жизни и защищаемыми религией теориями креационизма.

Сенсуализм исповедует абсолютный материализм и атеизм, представляя религию инструментом противоречащей разуму тирании, препятствующей доступу к счастью.

Сенсуализм

XVIII в. – это не только век науки, но и век философии, хотя последняя была прежде всего умозрительной. Этьенн Бонно де Кондильяк