Безвозвратно (ЛП) - Сноу Тиффани А.

Бегло взглянув на часы, я обнаружила, что в моем распоряжении оставалось не слишком много времени. Мне нужно было попасть в «Дроп» к шести, а до этого успеть переодеться дома. Поэтому, стараясь подавить в себе извечную тягу к чистоплотности, я начала методично перекидывать компьютерное оснащение и трясти книги в надежде, что одна из них окажется полой, как это было в фильме «Побег из Шоушенка».

Ничего не обнаружив, я принялась отодвигать от стен полки, с которых дождем сыпались на пол аккуратно расставленные фигурки, но все мои усилия оказались тщетными.

Еще через час мне хотелось кричать от безысходности и разочарования. Это казалось безнадежным делом, потому что Марк, однозначно, переоценил мои дедуктивные способности. Сев на пол посреди устроенного бардака, я прерывисто выдохнула в осознании собственного бессилия. Очевидно, я не умела мыслить, как контрабандист.

Через пару минут поднявшись на ноги, я больно ударилась головой о космическую тарелку и громко выругалась. Этот большой корабль постоянно мне мешал, и я, в раздражении потянувшись за ним, схватила его обеими руками и резко сорвала с потолка, собираясь зашвырнуть им в стену, как вдруг замерла, внимательно всматриваясь в то, что держала в руках.

Меня нельзя было назвать большой поклонницей фантастики, но даже я смотрела «Звездных воинов» в достаточном количестве, чтобы знать сагу вдоль и поперек. Разглядев тарелку вблизи, я не сомневалась, что держала в руках модель космического корабля «Тысячелетний сокол». Боже. Ну, конечно! Хан Соло был контрабандистом! И где именно он прятал свою добычу?.. В своем корабле!

Я знала, что просто не могла в этом ошибаться, поэтому жадно начала искать способ открыть тарелку, которая была тщательно закупорена. Схватив из ближайшей свалки тяжелую и совершенно для меня неопознанную железяку, я начала бить ею по пластику до тех пор, пока корпус корабля не треснул. Разломив его пополам, я обнаружила там небольшой прямоугольный предмет, который был меньше, чем моя ладонь, и всего на пару миллиметров толще.

Я вытащила его наружу, разглядывая со всех сторон. Это было очередное компьютерное устройством, и если я не ошибалась, то оно очень сильно походило на жесткий диск.

Засунув его в карман жакета, я вышла в коридор и тут же замерла на месте, потому что снизу послышались голоса.

Мужские голоса.

Лихорадочно оглядевшись по сторонам, чтобы понять, куда отступать, я, не тратя времени, нырнула в ванную, плотно закрыв за собой дверь. Забравшись в душевую кабину, я поблагодарила Бога за то, что у Марка вместо стеклянных дверей висели черные непроницаемые занавески. Пытаясь стоять и дышать так тихо, как это вообще возможно человеку, я прислушалась.

Мужские голоса становились все громче, но я не могла разобрать, что именно они говорили. Через несколько секунд дверь в ванную неожиданно распахнулась, ударившись о стену, и я чуть не вскрикнула от испуга. Голоса теперь стали более разборчивыми, потому что доносились непосредственно из коридора на втором этаже.

— Не знаю, что мы опять здесь делаем, — произнес мужчина зло и отрывисто. — Мы уже обыскали это место.

— Очевидно, недостаточно хорошо, — возразил второй голос, который показался мне смутно знакомым, но я не могла понять откуда.

— Слушай, Джимми, только из-за того, что ты ураганом прошелся по квартире той девчонки, мы не стали ближе к тому, что тебе нужно. Ты думаешь, это находится здесь? Тогда найди.

— Фрэнк направил меня проследить за тем, чтобы ты завершил то, что начал, а не для того, чтобы делать за тебя работу.

Теперь у меня не оставалось ни малейших сомнений, кому принадлежал этот голос, и если я до этого была испугана, то теперь прибывала в состоянии полнейшего ужаса. Это был Джимми Сильвер. К сожалению, за те два раза, когда мне выпало несчастье с ним встретиться, я очень хорошо помнила, каким бесчеловечным и жестоким он мог быть, поэтому инстинктивно продвинулась еще глубже в душевой и прижалась к стене, с трудом осмеливаясь дышать. Мне даже думать не хотелось, что они могли со мной сделать, если вдруг обнаружат мое присутствие в этом доме.

— Прояви себя хотя бы немного полезным, пока я не решил, что ты нам более интересен мертвым, чем живым, — бросил Джимми с высокомерной издевкой в голосе. К моему облегчению, они двинулись дальше по холлу, и я жадно втянула в легкие воздух. Мое сердце колотилось так, словно вот-вот собиралось вырваться из груди, и я, чувствуя головокружение, попыталась замедлить дыхание.

— Какого дьявола здесь случилось?! — Они, по всей видимости, зашли в кабинет и обнаружили тот погром, который я там устроила. Я закрыла глаза и начала молиться в надежде, что они решат, будто тот, кто это сделал, уже давно из дома убрался.

— Похоже, кто-то оказался лучше тебя, — холодно констатировал Джимми, и до меня донесся удар о стену, сопровождаемый хрипом, а потом кто-то прошел мимо ванной в сторону лестницы, и через какой-то интервал времени я услышала, как внизу открылась и закрылась входная дверь.

Даже, несмотря на то, что в доме стояла гробовая тишина, я не двигалась, потому что опасалась, что они проверяли, не выйдет ли из дома кто-нибудь еще. Взглянув на часы, я засекла время и начала ждать, полагая, что тридцати минут для перестраховки было вполне достаточно, но уже где-то через четверть часа начала чувствовать странный запах, очень похожий на дым.

Выбравшись из-за занавесок, я выбежала в коридор и почти тут же остановилась, тихо вскрикнув, прежде чем успела закрыть рукой рот.

На полу лицом вверх лежал мужчина, и хотя его глаза оставались открытыми, сомневаться не приходилось, что он умер. Его горло было вскрыто от уха до уха настолько глубоко, что оставалось загадкой, как его голова все еще соединялась с шеей. Под телом мужчины растеклась алая лужа крови, и мое горло сдавил рвотный рефлекс, на который у меня в тот момент совершенно точно не было времени.

Едкий дым поднимался по лестнице, и я начала кашлять, вытирая слезившиеся глаза. По всей видимости, Джимми поджег дом. Вот почему он задержался перед уходом. Опустившись на колени так, чтобы не задеть мертвое тело, я попыталась вглядеться вниз через пелену слез.

Спустившись по лестнице на первый этаж в надежде выбраться из дома через входную дверь, я поняла, что было уже слишком поздно. Жар и дым оказались настолько интенсивными, что мне пришлось отступить назад.

Вскарабкавшись на второй этаж, я пыталась лихорадочно думать, что делать дальше. В спальне и в кабинете было несколько окон, а во внутреннем дворе должно было расти хотя бы одно дерево. Это, скорее всего, могло оказаться моей единственной возможностью выбраться.

Поднявшись на ноги, я рванулась в кабинет, и, захлопнув за собой дверь, постаралась проморгать слезы. Пройдя к окну, я попыталась открыть ставни, но они отказывались поддаваться. После нескольких бесполезных попыток я в отчаянии огляделась по сторонам и, схватив двумя руками наиболее увесистую компьютерную деталь, со всей силы ударила ею по стеклу, на котором сразу же расползлась паутина трещин. После третьего удара стекло разлетелось на большие осколки, образовав обширное отверстие.

Во дворе действительно росло дерево, но оно находилось в нескольких метрах от окна, и мне нужно было прыгнуть, чтобы до него добраться. Посмотрев вниз, я старалась не терять самообладание, понимая, что если промахнусь, то, как минимум, сломаю себе ногу.

Максимально пригнувшись, я пролезла через окно и, оттолкнувшись от ставней, прыгнула к дереву.

Мои пальцы успели ухватиться за ветку, но под весом моего тела мышцы рук сковало от боли, и я чуть не сорвалась вниз. Рывком, обхватив ногами ветку, я подтянулась ближе к стволу, в процессе чего тонкие ветки зацепились за мои волосы, и я дернула головой, чтобы освободиться. Так как лазила я по деревьям с подросткового возраста, то у меня не заняло много времени, чтобы спуститься на землю. В тот момент, когда мои ноги достигли твердой поверхности, раздался оглушительный грохот, сопровождаемый треском лопавшегося стекла, и я без оглядки бросилась к своей машине.