Игра в убийство - Тиана Веснина

— Ой… как же его?.. Рабочего сцены… Вадима Омутова!..

— Кого?! — вскрикнул Кирилл и потерял голос.

— Алло! Алло! — звала его Марина.

— Я тебе позвоню, — с трудом произнес он и положил трубку.

Словно столб воздуха обрушился на голову Кирилла. Он стоял не в силах пошевелиться, не в силах думать…

Наконец одна спасительная мысль осенила его опустошенный мозг.

«Самоубийство! Ну, конечно же, самоубийство! — перевел дыхание детектив. — Омутов-Стужев понял, что неизбежно будет изобличен!»

Он набрал мобильный номер Леонида Петрова.

— Привет! — ядовито ухмыльнулся Леонид. — Не догадываешься, где я?

— Догадываюсь — в театре!

— Отлично! Может, заедешь, полюбопытствуешь? Труп, правда, уже увезли!

— Приеду! Хотя любопытствовать особенно нечего. Все ясно и так — самоубийство!

— Да что ты?! — с иронией воскликнул Леонид. — В таком случае я первый раз вижу такое самоубийство!

— Ладно, еду! — уже чувствуя, что его версия обречена, бросил детектив и поспешил к машине.

Дежурный проводил Кирилла в полуподвальное помещение, где находилась мастерская Вадима Омутова. Леонид в раздумье прохаживался вдоль коридорный стены, изредка поглядывая в открытую дверь на занятых работой экспертов.

— А… привет! — подал он руку Кириллу. — Проходи! — сделал он широкий жест, приглашая друга в мастерскую. — Посмотришь, как Омутов интересно обставил свое самоубийство.

Они вошли в просторную мастерскую, стены которой были уставлены досками, поломанным театральным реквизитом; вдоль трех небольших окон тянулся длинный рабочий стол с инструментами.

— Вот, — продолжал Леонид, — с утра человек спокойно работал, несколько раз выходил из мастерской, его видели, к нему заглядывали… В тот день он был очень занят и время обеда пропустил, так как надо было срочно отремонтировать балетный станок в одном из репетиционных залов. Около семнадцати часов он спустился к себе в мастерскую и, как почему-то утверждаешь ты, решил отравиться… Он поставил на этот небольшой стол пластиковую коробку с отбивной и съел ее вместе с салатом, затем открыл термос с кофе, принесенный им из дома, и, согласно твоей версии, добавил в него несколько капель яда, налил себе чашку, сделал глоток и тут же упал со стула, — показал Леонид на обрисованный на дощатом полу мастерской контур тела. — Не могу пожаловаться на недостаток своего опыта, но такое самоубийство вижу впервые!

— Тогда я ничего не понимаю! — краснея от ярости, бросил Мелентьев. — Только все состыковалось, и вдруг… — он резко махнул рукой, — отравили моего убийцу!

— Не понял? — с удивлением посмотрел на него Леонид.

Кирилл рассказал ему свою версию убийства Лотарева.

— Да… что-то в этом есть, вернее, было, — усмехнувшись, поправился Леонид. — Но! — Он многозначительно поднял палец. — Ты забыл об убийстве Киры Репниной, а они, несомненно, взаимосвязаны. И если, как ты предположил, убийцей был Омутов-Стужев, то на кой черт ему надо было убивать девчонку? Вообще, убийца окончательно запутал нас. У каждого свой стиль, а тут и яд, что говорит о крайней изощренности, и грубый нож, что говорит об отсутствии всякой фантазии. Одно убийство на сцене под звуки музыки, другое — в туалете под звук смывного бочка…

— Вот поэтому я допустил, что убийство Репниной не имеет никакого отношения к убийству Лотарева, — заметил Мелентьев.

— Допустить-то можно… только что искали в квартирах Репниной и Лотарева? Это-то и не дает нам возможности предполагать, что убийства не связаны друг с другом… слишком странное получилось бы совпадение…

Кирилл в отчаянии развел руками:

— Это черт знает что такое! Опять все сначала!.. И главное, понять убийство Лотарева можно, но кому мешал рабочий сцены неудачник Омутов-Стужев?!..

Его прервал звонок по сотовому телефону Леонида.

— Это из лаборатории… подтвердили, яд тот же!..

— Отравитель оказался запасливым! — зло сверкнул глазами Кирилл. — Как бы мне хотелось взглянуть на эту сволочь!..

— Пока мы на него взглянем, он нам полтеатра перетравит, если будем продолжать работать в том же духе!..

— Но у меня — ни малейшей серьезной зацепки, — честно признался Кирилл. — Видимо, поэтому я так ухватился за Омутова… Слушай! — Он взял Леонида за руку. — Тем не менее это убийство нам может помочь исключить из списка фигурантов тех, кто был в театре в день убийства Лотарева, и тех, кто был в театре вчера!

— И здесь полный провал! — разочарованно произнес Леонид. — Смерть Омутова-Стужева наступила вчера около семнадцати часов, а в это время в театре было скромное светопреставление: Ксения Ладогина отмечала свой день Ангела! В банкетном зале были накрыты столы а-ля фуршет…

— Почему в такое «нефуршетное» время? — удивился Кирилл.

— Потому что в двадцать один час она уже улетала на отдых, на Лазурный берег! Труп Омутова только сегодня утром обнаружила уборщица.

— И что, все, кто был вчера у Ладогиной, были в театре в день убийства Лотарева?

— Все! И даже с десяток новых лиц.

— Да… — задумчиво протянул Кирилл, — шансов на успех мало… Но что меня больше всего бесит, так это то, что я здороваюсь за руку с тем или с той, кто отравил Лотарева, а теперь и Омутова!..

— Ладно! — устало произнес Леонид. — Мою руку можешь пожать без опаски. Эксперты уже закончили, мы уезжаем.

— Созвонимся! — бросил на прощание Кирилл.

Резко повернувшись, он направился в гримерную Купавиной, но, подойдя к двери, остановился. Было ужасно неловко, что он прозевал следующий ход убийцы и допустил новую смерть. Однако к этому еще примешивалось неприятно-смутное чувство: а что, если все-таки именно та хрустальная ручка, которая сейчас взметнется ему навстречу, изящным движением и налила яд в склянку Лотарева и в термос Омутова?

Купавина была не одна. На кушетке лежали разноцветные образцы материй, вокруг которых суетился художник-модельер Севочка.

— Здравствуйте! — воскликнул он при виде Кирилла. — Вот, опять Мариночка капризничает!.. Просто беда!..

— Оставь, Сева! — недовольно перебила его Купавина. — Кириллу это не интересно.

— Ох-ох… понимаю, у господина детектива в нашем театре профессиональные интересы… Какой ужас!.. Честное слово, и я уже начал бояться!

— Хватит, Сева! — вновь резко перебила его Купавина, несомненно, желая поскорее его выпроводить.

Но Сева не спешил укладывать в расписную коробочку свои образцы. Не обращая внимания на недовольство Марины, он продолжал сетовать:

— Ведь вот… только вчера он был здесь, в этой гримерной… глаза горели… спешил куда-то… Кстати, он зашел сюда специально, чтобы спросить у Марины ваш номер телефона, ведь так?.. — Сева выразительно взглянул на Купавину.

— Да! — сухо подтвердила балерина.

— Странно, зачем это я ему вдруг понадобился? — удивился Кирилл.

— Мне кажется, он хотел вам что-то сказать… Ну да!.. Он говорил, будто вспомнил что-то важное! Ведь так, Марина? — вновь обратился к ней Сева.

Купавина устало поморщилась и кивнула.

— Расскажите мне об этом подробнее! — попросил детектив.

— Пожалуйста! Ведь это было только вчера! Мы с Мариной, как впрочем и сегодня, были заняты образцами, фасонами… ну и так далее… Вдруг в дверь постучали, и на пороге, к моему удивлению, появился рабочий сцены… Омутов, если не ошибаюсь. Он был явно взволнован! Извинившись за беспокойство, он спросил, не знает ли Мариночка номер телефона детектива, ведущего расследование убийства Дениса. Марина ответила, что знает, и назвала ему ваш номер. Ты тогда еще поинтересовалась, — обратился он к Купавиной, — «А что случилось?» И он, Омутов, ответил, что вспомнил голос!.. — «Я, — говорит, — в день убийства, чинил замок в гримерной. В антракте у Дениса собралось много народу. Я видел, как все они входили. И тут неожиданно до меня донесся голос… очень знакомый, но не принадлежавший никому из только что вошедших. Получается, что кто-то уже был там, прятался в костюмерной или ванной, а потом, воспользовавшись тем, что собралось много народу и никто не обратит внимание на его неожиданное появление, вышел! Поэтому я и хочу поговорить с детективом!» — Он поблагодарил Марину и убежал. Мариночку так взволновали его слова, что она выскочила за ним в коридор и спросила: «Но вы хотя бы догадываетесь, кому мог принадлежать этот голос?..» «Нет! — с досадой ответил он. — Мне надо послушать голоса, и тогда, думаю, сумею определить!» Вот и все! — вздохнул Сева. — Я ничего не упустил? — обратился он к Купавиной.

— Нет, изложил в точности! — все с той же усталой досадой в голосе ответила она.

— И кому понадобилось его отравить? — пожал плечами Сева. — Разве только тому голосу?.. Но, кроме меня и Марины, в гримерной никого не было!