Тактик 8 - Тимофей Кулабухов

рука онемела от удара, а рапира едва не вылетела из пальцев. Он отскочил назад, с ужасом глядя на меня. В его глазах впервые появилось сомнение.

— Что… что это было⁈ — пролепетал он. — Это не фехтование! Это… это драка!

— Добро пожаловать в реальный мир, герцог, — усмехнулся я. — Здесь не танцуют. Здесь убивают.

Я не лгал ему. Я действительно не был фехтовальщиком и не рождался с серебряной ложкой во рту.

Я был геймером. Я провел тысячи часов в виртуальных мирах, сражаясь с монстрами и другими игроками. Мое тело, попав в этот мир, наработало рефлексы и движения, отточенные не в дуэльных залах, а в жестоких, кровавых PvP-сражениях. Мой стиль был некрасивым, неправильным, но он был эффективным. Он был рассчитан на то, чтобы использовать любую ошибку противника, любую уязвимость. Я не фехтовал. Я анализировал паттерны атак, тайминги и хитбоксы.

Ирзиф снова ринулся в атаку, на этот раз нанося серию быстрых, колющих ударов, целясь мне в лицо, плечи, ноги. Он пытался задавить меня скоростью, не давая времени на ответный удар. Его рапира мелькала, как серебряная молния.

Но я видел каждый его выпад. Для меня это была последовательность атак с определённым ритмом. Я не отступал. Я двигался вместе с ним, отбивая его удары не изящными парированиями, а короткими, жёсткими блоками. Я встречал его тонкий клинок всей массой своего меча, гася инерцию его атак и заставляя его мышцы кричать от напряжения.

Пару раз его клинок даже касался меня, но не смог преодолеть прочности брони.

Лязг, лязг, лязг. Звук стали о сталь эхом отдавался от стен купола. И с каждым ударом уверенность на лице герцога таяла, сменяясь сначала растерянностью, а затем — откровенным страхом. Он был быстрее, его техника была совершеннее. Но я был сильнее, выносливее, и я читал его, как открытую книгу. Он был предсказуем.

Я поддерживал крайне быстрый темп и позволил ему выдохнуться. Когда его атаки стали медленнее, а на лбу выступил пот, я перешёл в контрнаступление.

Глава 16

Смена власти

Мой удар был простым и грубым. Мощный замах, рассчитанный на то, чтобы пробить любую защиту. Ирзиф попытался парировать его, выставив свою рапиру, как он делал сотни раз на тренировках.

Но он не учёл разницу в весе и силе.

Мой меч врезался в его клинок, и тонкая, изящная рапира, гордость аристократа, не выдержала.

Ну, куда этому пёрышку против моего «зубила»? С оглушительным звоном она разлетелась на куски.

Герцог Ирзиф застыл на месте, сжимая в руке бесполезную рукоятку. Его глаза были полны ужаса. Он смотрел на обломок своего клинка, потом на меня. Он проиграл. В честном поединке, по своим собственным правилам. Его мир рухнул окончательно.

Я медленно поднял свой меч, направляя острие ему в горло.

— Сдавайся, герцог. Всё кончено.

Но в его глазах вместо покорности вспыхнула последняя, безумная искра ярости. Он был загнан в угол, унижен, раздавлен. И он сделал то, что делают все трусы и слабаки в такой ситуации.

— НЕ-Е-ЕТ!!! — взревел он, и его крик был полон животного ужаса и ненависти.

Он отбросил рукоятку и ударил ладонью по большому камню в своем втором перстне, на другой руке.

В тот же миг его тело окутало слепящее золотое сияние. Древний фамильный артефакт, последнее средство защиты его рода, был активирован. От его тела во все стороны хлынули волны чистой, разрушительной энергии, превращая наш дуэльный купол в смертельную ловушку.

Золотое сияние, вырвавшееся из перстня герцога, было не просто светом. Это была концентрированная, необузданная сила. Я почувствовал, как воздух внутри купола загустел, наэлектризовался. Стало трудно дышать. Волны энергии, видимые даже невооруженным глазом, расходились от фигуры Ирзифа, как круги по воде, ударяясь в стены магического барьера и отражаясь обратно.

— Ты думал, я так просто сдамся⁈ — хохотал он, и его смех был смехом безумца. — Это «Последний довод королей», герб моего дома! Артефакт, который сжигает всё живое в замкнутом пространстве! Ты умрёшь, выскочка! Ты сгоришь!

Он не врал. Я чувствовал, как жар давил вокруг, заставляя воздух вибрировать как в доменной печи.

Каменные плиты пола под ногами начали светиться, раскаляясь докрасна. Дуэльный купол, призванный обеспечить честный бой, превратился в печь. И температура в ней росла с каждой секундой.

Это был акт отчаяния. Он не смог победить меня в честном бою, поэтому решил убить меня магией. Типичная логика труса, для которого собственная честь — пустой звук, а жизнь простолюдина не стоит и гроша.

Ирзиф расхохотался как пьяница, вспомнивший самую смешную в своей жизни шутку.

Но он кое-чего не учёл. Он не учёл, кто я.

Я не был ни солдатом или рыцарем по рождению, ни даже коренным жителем мира Гинн. Зато я был носителем божественной защиты и личным героем богини Анаи. Пассивный иммунитет к враждебной магии.

Да, от купола Полмоса она меня не защитила, но огненная магия… Пф.

Когда первая волна обжигающей энергии коснулась меня, мой враг с нетерпением ожидал, что я начну кричать от адской боли.

Но вместо этого… ничего.

Для меня это было лишь легкое покалывание, как от статического электричества. Жар был, но он был внешним, он не проникал в моё тело. Моя кожа ощущала его, но он не мог причинить мне вреда. Сияние артефакта омывало меня, проходило сквозь меня, но не обжигало.

Я стоял посреди этого бушующего ада, как скала посреди шторма, и смотрел на герцога. А он смотрел на меня. И постепенно его безумный хохот стихал. На его лице отразилось сначала недоумение, потом растерянность, а затем — тот же самый животный ужас, который я видел в нём мгновение назад.

— Почему… почему ты не горишь? — прошептал он, его губы дрожали. — Ты должен гореть! Артефакт… он работает! Я чувствую, как он сжигает!

— Ты проиграл, Ирзиф, — сказал я холодно, глядя в его полные боли и ужаса глаза. — Я лучше тебя, сильнее и удачливее. К тому же красивее и вообще, у тебя дурацкий смех.

Я не стал его убивать. Это было бы слишком просто.

Я ударил его рукоятью меча в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, задыхаясь.

Его обмякшее тело рухнуло на пол. Поединок был окончен.

В тот же миг дуэльный купол с шипением растворился в воздухе. В тронный зал ворвались звуки внешнего мира: в том числе и потрясённые вздохи придворных.

Я стоял над телом поверженного герцога, тяжело дыша. Мои бойцы окружили меня, готовые отразить любую угрозу. Но угроз не