Мне всегда будет 44 - Ляйсан Юнусова

«Сабыр тобе – сары алтын»? Дно у терпения – чистое золото, гласит народная мудрость. Разве я не была терпеливой? Разве я не переносила со спокойной улыбкой все мои невзгоды? Почему же, только я приближаюсь к счастью, все снова начинает рушиться? Почему все это происходит со мной? Я снова обращаюсь к мудрости великих женщин и ставлю документальный фильм про Анну Герман. Ее голос очаровывал тысячи людей, но и она во время очередных гастролей попала в автомобильную аварию, искореживавшую ее стройное тело. Правда, она смогла восстановиться и встать на ноги. Она выходила на сцену с палкой и пела для переполненных залов. Наверное, ей тоже было очень больно, но она продолжала петь, думаю я, тихо подпевая под любимые песни. Она даже родила после этого ребенка – значит, она осталась любимой и желанной. Мне становится немного легче. При помощи Галии я принимаю ароматную ванну, чтобы смыть с себя пережитое унижение и бессилие, и рано укладываюсь спать. Но не могу уснуть до самого рассвета. Он так и не вернулся. Впервые за эти годы он не пришел ночевать домой.

Утром, опять же при помощи своей сиделки, которая осталась ночевать со мной, я собираюсь и еду на работу. Альфред уже на своей – он прислал мне сообщение, что жив, и уже на пути на работу, сославшись на неотложные дела. Неужели, он решил, что я не замечу его ночного отсутствия? Я делаю вид, что так и произошло, но не отвечаю. Впервые я не пожелала ему хорошего дня, впервые я не проводила его на работу. Мой день прошел неважно. Но я отвлеклась на дела, моя самооценка восстановилась в привычной атмосфере уважения, которая окружала меня на работе. Вечером я позвонила Альфие, прибегнув к самому надежному средству в нашем мире – к подруготерапии.

Подруга примчалась к ужину, который для нас приготовила и накрыла Галия. Поставив перед гостьей тарелку с олешами – маленькими балишами с курицей и чашку чая, она удалилась, оставив нас вдвоем.

– Что случилось? Все же у тебя шло хорошо? – деловито поинтересовалась подруга. – Тебя же не уволили?!

– Меня, кажется, скоро уволят с должности жены, – мрачно отвечаю я.

– Да ладно, не преувеличивай! – строго говорит подруга. – Вы через столькое прошли, столько пережили! С чего бы вдруг?

– В этот раз, похоже, все куда серьезнее. Он не пришел ночевать!

– Подумаешь, загуляли мужики! – невозмутимо возражает Альфия, как будто не она ушла от мужа в подобной ситуации. – Седина в бороду – бес в ребро! Пройдет!

Мы выпиваем чайник чая, чашка за чашкой смывая с моей души горечь, и в конце концов я успокаиваюсь. В самом деле, стоит ли так уж об этом переживать? Мы это уже проходили. Подруга долго выбирает для нас фильм, и мы останавливаемся на легкой комедии «Отпуск по обмену». Вот бы и мне поменяться с кем-нибудь своей жизнью, пожить счастливой и благополучной! А ведь многие бы захотели оказаться в моем доме, на моем рабочем месте, вдруг понимаю я, устыдившись часов своей слабости. На следующий день я звоню брату, маме, звоню сыновьям – погружаю себя в атмосферу любви и тепла. Потом пишу письма санаторским друзьям, как всегда, черпая в общении с ними силу и уверенность.

«Наверное, пора в очередное путешествие, – думаю я. – Мы же мечтали с Альфией куда-нибудь съездить. Вот и надо, наконец, собраться». Подруга одобряет мои мысли, и мы начинаем строить планы. Мы останавливаемся на Египте – посетить знаменитый Каирский музей, увидеть своими глазами пирамиды, поплавать с аквалангом и маской в Красном море, любуясь красотой его глубин, пообщаться с золотыми рыбками – чем не сказочное путешествие? Вода там тугая от соли, будет крепко держать мое тело, не дав мне утонуть. Русский язык там в ходу, и нам будет комфортно. А Альфред пусть работает, сколько хочет! Мы планируем поездку на конец марта, когда там наступает бархатный сезон, и ходим воодушевленные. Это будет моя первая поездка после аварии, и я мечтаю о ней целыми днями. Для Альфии же это вообще первый выезд на границу – и она полна предвкушений. Дети и мама одобряют мой план, мужу я пока ничего не говорю. Он витает в облаках и живет в своем мире – явно, влюблен. Я сообщаю ему о своем отбытие лишь за неделю. Он изумлен, но вздыхает с облегчением – целых две недели он будет холостым и свободным! Он провожает нас в аэропорт, помогает Альфии справиться с моим багажом и креслом, и мы летим в солнечный Шарм – эль Шейх – навстречу сказке.

Он встречает нас жаркими объятьями, и мы, вырвавшиеся из мартовских буранов Казани, окунаемся в тепло лета. Журналистке все интересно, и всю дорогу из аэропорта в отель она расспрашивает сопровождающего нас гида о нравах и обычаях местного населения, о традициях и кухне, об их праздниках и будничной жизни. Попав в наш пятизвездочный отел и наш номер, с усыпанными розовыми лепестками кроватями, она только радостно ахает. Мое появление в кресле никого не удивляет – здесь привыкли к туристам с ограниченными возможностями из разных стран, и все спокойно помогают, когда нам требуется помощь. Две недели пролетают, действительно, сказочно. Мы посещаем все запланированные экскурсии. Встречаемся с вечностью в виде величественных пирамид, где я задаю вечному Сфинксу свои сакральные вопросы. Катаемся на кораблике по Нилу, разглядывая Каир, любуемся танцами дервишей и факирами на рынке… Мы посвежели и отдохнули, сбросив с загорелых плеч все заботы и переживания. Мы опять счастливо улыбались миру, а мир улыбался нам. «Неужели в мире есть что-то плохое? Не верю!» – говорила моя отдохнувшая душа.

– Я очень по тебе скучал! – первое, что я слышу от мужа в казанском аэропорте. И почему-то я в это верю.

Глава 37. До. 1990–1995 годы

– И ты в это веришь?! – изумленно вопрошает Флора, ставя перед подругой тарелку тыквенного супа-пюре с гренками. – Ты, человек с высшим образованием, заместитель главного редактора центральной газеты, продвинутая умная женщина?! Ты же даже гороскопов раньше не читала.

Альфия смущается, но продолжает стоять на своем:

– Верю, потому что они не врут. Я ни слова о себе не рассказала, а мне выложили все, как есть! Эти люди, действительно, видят. Потому их и называют ясновидящими!

Материал, призванный рассказать о новых тенденциях времени и метаниях потерявших коммунистические идеалы людей, оказал обратный эффект – журналистка всерьез