Видения Коди - Керуак Джек

ДЖЕК. Что того стоит?

КОДИ. Раньше не чувствовал пару лет назад, едва ли стоит того, чтоб заканчивать фразу, и потом ему надо попробовать, как мне можно было б, я не мог, и оно развилось во что-то таким манером, вишь, поэтому теперь вместо этого я просто завершаю мысль, чему б ни научился, знаешь, типа я вижу ее завершенной, какая бы мысль ни пришла, вишь, а не пытаюсь заставить себя подгоняться назад, туда, где я должен быть тут, а к тому же… и единственные намеки, что вели меня и дальше идти по этому пути, типа, ты на меня смотришь, чтобы это сказать, только ты ничего не сказал, но посмотрел на меня, и я, значит, и дальше говорю об этих штуках, думаю о штуках, и памяти, птушто нас обоих беспокоит, э, память, и просто расслабься, как Пруст и все такое. В общем, я говорю себе об этом дальше, поскольку ум и вспоминает, и думает, и потому вот это трудно, чтобы, поддерживать, э, равновесие, знаешь, это, но на самом деле не стоит париться, потому что можно зависать, если не знаешь, когда резко обрезать нож, вишь, и переключиться обратно на что-то, знаешь, или как-то, потому что оно становится зависом либо просто бессмысленным базаром, ты знаешь, о чем я, вишь, короче, это трудно, знаешь, покуда я продолжаю, вишь, потому что на самом деле мне это не нравится! То же самое чувство, вот он, вишь, пока я вспоминаю, как рассказывал это вчера ночью… Мне оно не нравится, то же чувство, что было у меня с «Оно тебя гнобит», не то что у меня было это чувство, когда я его читал, но напротив, это слова, которые его вызвали, понимаешь, как я уже раньше через это проходил, в предыдущие… Так же и тут, мне все время по-прежнему трудно возвращаться к этому, потому что я не… Я не, ты понимаешь (смеется), чувствую этого, не горжусь им, или как-то, ты понимаешь, вишь, в общем, трудно это, трудно возвращаться к этому конкретному, вишь, поэтому я его и откладывал на самом деле, вишь? (оба смеются) Кышмарная штука. Ну а в этот единственный раз, на самом деле, я вот это вот и имею тут в виду, вишь, то же самое: «Хак, помнишь же, какой он», вишь, «нью-йорский оттяг», в общем, «Хак сказал: „Давай, чувак, я тебе хочу кое-что показать“ он» – и Ирвин: «они с Ирвином такими часто бывали, Ирвин говорил, бывало: „Тебе надо посмотреть на эту тряпку“, Хак грил» – (читая спотыкливо)…потому что вишь, вот что произошло, вишь, и я счас описываю, вишь, как тут я сейчас прохожу процесс рассказывания тебе, а ты тот, кто это записал, вишь, короче, я говорю, знаешь, ты знаешь про это больше, чем я —

ДЖЕК. Я знаки препинания не расставлял

КОДИ. Нет, ты знаешь об этом больше меня… нет – ну, то и впрямь был все равно разговор без знаков препинания. Я что говорю – ты знаешь, о чем я, короче, причина, по которой я прям счас зависаю, вот так вот грю, она в том же самом смысле, в котором я хочу тебе рассказать, что припоминанье определенных штук к этому и привело, вишь, а я уже это сказал, рассказывая тебе про это и говоря, что не хочу к нему возвращаться из-за этого, в общем, теперь я… я, э… продолжаю читать и по-прежнему пользуюсь тем же самым процессом, я говорю… короче, это значит, что вот тут вот, Джек. Ну, это теперь не обязательно, мы через это уже прошли, потому что сейчас мы говорим просто о том самом, о чем я думал, что было, как я уже сказал раньше, мо-дифи-кацией, костяковой формой одной из тех штук, что мне случилось вспомнить в Тексасе, знаешь…. И вот… ага, ну выбери новую иголку, чувак, что-нибудь, может, найдешь, что было б – теперь слушай, я хочу рассказать ТЕБЕ кое-что! Ты знаешь, я посмотрел на часы, когда Джимми Лоу заехал в девять… уже четверть десятого, он сказал, в пределах часа, вишь, а к тому же время и все прочее, и, мы прошли вот это за минутку, так ведь —

ДЖЕК. Ага

КОДИ. – знаешь. Нам надо выломиться из этого чувака (имея в виду магнитофон)

ДЖЕК. Из чего! Из этого?

КОДИ. Ага. Мне надо выйти, отсюда

ДЖЕК. Вся работа коту под хвост (идя к машинке)

КОДИ. Эгей (удерживая его), фатально… фатально. Но я вот о чем, мне надо зависать на том, что это я туда выхожу, и тебе придется зависать тут самому по себе, и это как бы тоска, чувак, ты понимаешь. Я себя чувствовал, как Лайонел, когда сказал, что: «Это как бы тоска, чувак», знаешь, как оно, как Лай всегда грит: «Ох, тоска это, чувак», ты знаешь, как он это всегда грит, знашь, те сочувствует, ты ему чего-то гришь, он говорит: «Чувак, это, должно быть, тоска!» чувак, или еще скажет – и это тоска, потому что когда он себя описывает – но – короче, я это должен сделать, чувак, извини, но нам надо пополнить запас материала, который позволяет нам быть такими

ДЖЕК. Остальное оставим для Джимми

КОДИ. Ага!

ПОВЕШЕНЬЕ (Той Же Ночью)

(все смеются. Коди танцует под классическую музыку.)

ДЖЕК. Представь, что так балетный танцор делает, на сцене, в балете, парень —

ДЖИММИ. Обалденно было б, если б он танцевал в облегающем трико? Обалденно же было б, а?

КОДИ. Нет (поперхивается дымом)

ДЖЕК. Нет, нет, одетым вот так вот!

ДЖИММИ. Ладно тебе, чувак, не спорь (смеясь от всей души: хо хо хо)

КОДИ (взрывая). Это балет, вишь? Из этих вот механических современных танцев. Вот он-то въехал… вишь, я себя от него оттащить не мог. (смеясь) Мило и прелестно, разве нет… Осторожно, это последний косяк, чуваки. (неистово взрывая) (давясь, постанывая) Этот косяк, этот бессмертный косяк, этот неимоверный… Который из них токай? Все три. Это тот, что ты дал мне, эй? Самый полный, очевидно, я его не трогал. А вот этот косяк, этот бессмертный косяк, как прекрасная душа какого-нибудь мертвого цветка розы, плюхнется в мускатель, только это токай, и я его выпью (смеясь) в жидкой форме, варево, э, сомнительных, э, свойств, птушто знаешь, не будучи пьянючим типом…

ДЖЕК (встав на стул). Сотру тут мечту немножко (чешуйки синей краски на кухонной лампочке)

КОДИ. Ууу баттюшки, даа (подражая старику) тот синий свет, я видал его каждый день с тех пор, как поселился в этом доме, раньше был весь синим покрыт, и все смотрелись как с напрочь больными лицами, знаешь, но постепенно время, э, свило своей вилок (дурачась со словами) и я порву инициалами своими, (пьяный), та же пустая пятерка, пусть подчеркнет, бог мой (все смеются)

ДЖИММИ. Дичь какая

КОДИ (все смеются). Не хороший это чай, а… ну поехали, чуваки

ДЖИММИ. Эй, собака тут не лапки вверх, правда? Можно ли мне подлезть под нее, если собака там лапками вверх не валяется… не валяется же? Я б хотел туда подлезть

КОДИ (взрывая). Собака нет, в помещении нет никакой собаки. Ага, чувак, это совершенно дозволительно…. Ты паркуешь стул, Джимми. Вот так. Это узел вешателя из семи прядей. (Джек теперь стоит на стуле у веревки). Семь прядей, у меня тут, я незаконно скрыл пружину в крышке люка, чтоб вместо того, чтобы сломать ему шею, хабаах! и убить его, он медленно удушится до смерти и у него это займет сорок пять минут, птушто пружина будет поддаваться, вишь

ДЖИММИ. Давай я тебе помогу, ладно?

ДЖЕК. Почему ты мне раньше не сказал?

КОДИ. Это официальное повешенье, но тем не менее у меня будет такая интересная побочка с дер-гуньём, знаешь, старые мышцы (давится в руки) задеревенели и дрыгают – уак (задыхается). Сядь, садись (Джимми) АХ! (все смеются) Первая моя работа палачом

ДЖИММИ. Эй, а можно нам нож, чтоб отрезать ему яз – яйца, пока он там болтается?

КОДИ. Нет, нет, н – погодь… оскверним тело после… После ха ха

ДЖИММИ. Я в смысле, давайте его подвесим и поместим наверх ломбарда, в смысле… э…