Крепость на Ловати - Валентин Павлович Краснопевцев

После тщательного изучения возможностей переброски людей в Белоруссию остановились на северном варианте маршрута: Марьино — Хоружево — двенадцать километров лесом и болотом — Локнянский район — Невельский район — Россоны (Белоруссия). Участок маршрута, назначенный великолукским проводникам, заканчивался границей Локнянского района. Дальше должны были вести белорусские партизаны.　

Как и было обусловлено на встрече в Шейно, вскоре в район расположения подпольных горкома и райкома партии прибыл представитель от П. К. Пономаренко. Им оказался заместитель прокурора республики Я. Г. Нароенко. В дальнейшем к великолучанам дважды наведывались секретарь ЦК комсомола Белоруссии М. В. Зимянин и первый секретарь Белостокского подпольного горкома партии Б. Р. Романов.　

И вот наконец партизанский конвейер переброски людей из-за линии фронта в глубокий фашистский тыл стал действовать. Первая группа из тридцати человек вышла в исходный район. Все они были хорошо одеты и обуты, неплохо вооружены, имели запас продуктов на долгий путь.　

Самым трудным, но и наиболее безопасным был двенадцатикилометровый отрезок маршрута через болото Красный мох — то самое, куда в октябре минувшего года завела фашистских карателей отважная партизанская разведчица Настенька Дроздова. Болото не было сплошным и непроходимым. Виднелись на нем реденькие, низкорослые березки, кусты лозняка. Сложность перехода через Красный мох во многом определялась погодными условиями.　

Перед болотом группа попала под сильнейший ливень. Отсиживаться, однако, не было времени: проводники ждали в назначенных местах, надо успеть перейти Красный мох до рассвета. Гроза неистовствовала всю ночь. Люди вымокли до нитки.　

Двигались так: двое проводников, один из которых являлся старшим, шли впереди, показывая дорогу, за ними гуськом следовали сопровождаемые товарищи, а замыкали колонну еще двое проводников. Накануне каждой новой проводки партизанские разведчики заново проверяли маршруты, чтобы избежать случайностей.　

Однажды во время такой проверки обнаружили, что в той самой деревне, мимо которой уже не один раз проходили прежде, обосновались гитлеровцы. Пришлось изменить маршрут, обойти опасное место стороной.　

Во время другого, уже осеннего перехода пришлось двигаться через установленное гитлеровцами минное поле. Узкий проход в нем, проделанный накануне, знали только проводники. Поэтому остальные были строго предупреждены об опасности и надлежащим образом проинструктированы. Происходило это на территории Локнянского района в ночную пору.　

Состав проводников менялся часто. Но всегда среди них оставался лучший знаток маршрута Андрей Козырев. В партизаны он попал в начале 1942 года, а до войны жил и работал на полустанке Шубино в Новосокольническом районе.　

За все время действия партизанского конвейера (а он действовал и в 1943 году, после освобождения Великих Лук) великолучане переправили в Белоруссию более семисот человек. И при этом не имели ни одного провала.

ДЛЯ БЛАГА НАРОДНОГО

Хлеб и мягок, да железу

Друг надежный, брат любезный…

«Хлеб»

Еще в мае 1942 года усилиями партийных и советских органов было положено начало восстановлению колхозов на контролируемой великолукскими партизанами территории вражеского прифронтового тыла. Первая из таких возрожденных сельхозартелей объединила жителей двух соседних деревень: Хохлово-1 и Хохлово-2, а председателем ее стал Сергей Артемьевич Баженов, который был признан военкоматской медицинской комиссией негодным к воинской службе по состоянию здоровья.　

На первых порах важнее всего было сохранить все то общественное имущество и инвентарь, которые еще оставались в целости, а также надежно припрятать хлеб и скот на случай внезапного появления гитлеровцев. Баженов полностью оправдал оказанное ему доверие. Он сумел в труднейших условиях наладить нормальную работу в колхозе, постоянно оказывал партизанам значительную помощь продовольствием.　

10 июня к великолукским партизанам пришел Николай Федорович Волков. Он предъявил направление горвоенкомата. Волкову было уже за пятьдесят. По состоянию здоровья его, как и Баженова в свое время, но взяли в армию. Житель здешних мест, он до войны работал председателем колхоза в деревне Вязовое.　

— Очень хорошо! сказали ему после того, как внимательно выслушали. — Восстанавливайте свой　колхоз.　

Н. Ф. Волков работал потом председателем колхоза вплоть до окончания Великой Отечественной войны. Позднее руководимая им небольшая сельхозартель слилась с другой такой же, и он стал заместителем председателя вновь образованного укрупненного хозяйства. Лишь в 1966 году, когда Николаю Федоровичу исполнилось 75 лет, он вышел на пенсию.　

Дмитрий Григорьевич Зубарев, который поддерживал тесную связь с партизанским отрядом с ноября 1941 года, возглавил возрождаемый колхоз в своей родной Черпессе.　

Постепенно воссоздавались и другие сельхозартели в Великолукском районе.　

Восстановление колхозов во вражеском тылу имело не только экономическое, но и огромное политическое значение. Население получало возможность воочию убедиться в жизненной силе советского строя, укреплялась вера людей деревни в скорое освобождение от ненавистных оккупантов и в конечную победу над фашистскими захватчиками.　

Такую же многоплановую цель преследовали партийно-советские органы, открывая школу. Еще в феврале к великолукским партизанам поступило пополнение. Среди новеньких были бывшие учительницы Иванова и Дмитриева — две подруги. Они предъявили рекомендации, которые подписал второй секретарь райкома партии Константин Евгеньевич Винокуров. Его мнение пользовалось у партизан авторитетом.

Обе девушки были уроженками Великолукского района. Екатерина Ивановна Иванова перед войной учительствовала в неполной средней школе в деревне Большие Волчки, Мария Николаевна Дмитриева работала в начальной школе поселка Чернозем.　

Е. И. Иванова

Иванова и Дмитриева были рядовыми партизанками. Как и все остальные, они ходили на боевые задания. Вместе с тем не забывали они и о своем высоком призвании учителя. И вот однажды подали руководству заманчивую　идею: а что, если собрать деревенскую детвору и по часу в день заниматься с ней? Ведь война оторвала мальчишек и девчонок от учебы, а время уходит, потом трудно будет наверстывать упущенное.　

Идею одобрили. Только где быть школе? В самом Пестове в ту пору размещались партизаны. Тогда, может, в центре Черпесского сельсовета — деревне Черпессе? И детей школьного возраста там много. Или в деревне Михаи по соседству? Остановились на последнем варианте.　

Так в Михаях в большом, свободном от жильцов доме открылась партизанская школа. В ней обучались 25–30 ребятишек. Трудностей с первых же дней занятий оказалось немало. Не было бумаги — ученики писали на обрывках обоев, на газетах, на листках, вырванных из старых книг. Чернила разводили из химических карандашей, а часто из синьки и печной сажи. Ручки и карандаши собирали по избам, у кого что найдется, и потом поровну делили. Длинные карандаши разрезали пополам, чтобы обеспечить больше ребят.　

Среди школьников были дети различных возрастов. Наиболее подготовленные стали помощниками молодых учительниц. Когда Кате и Маше приходилось прерывать уроки, они давали классу очередное задание и оставляли за