Мгновения с Юлианом Семёновым - Борис Эскин

Новодевичьем кладбище, ведать не ведал, что случилось сие не столько благодаря заботам государства, сколько по инициативе вот этих двух людей, сидящих сейчас передо мной.

Как ни странно, советское правительство еще пришлось убеждать, что возвращение на родину праха гениального артиста – дело благородное и необходимое!

Эдуард Александрович рассказывает:

– Я писал ваш Кабинет министров, что, хотя Шаляпин покоится в чужой земле, сердце его принадлежит России. И что готов поспособствовать, чтоб вернуть прах на родину.

Начались длинные и не простые переговоры с потомками легендарного баса, живущими за границей. Как известно, у Федора Ивановича было немало детей. От первого брака с итальянской балериной Иолой Торнаги – Игорь (умерший в четырехлетнем возрасте), Ирина, Лида, Борис, близнецы Татьяна и Федор. Потом в жизни Шаляпина появляется его вторая пассия – обворожительная, недавно овдовевшая Мария Валентиновна Элухен. Певец усыновил ее детей Эдуарда и Стеллу, а вскоре родились Марина, затем еще две девочки – Марфа и Дассия.

Судьбы их сложатся по разному, но все они так или иначе будут причастны к искусству. Марина Федоровна снималась в кино, не раз становилась победительницей конкурсов красоты во Франции. Ирина Федоровна подалась в театральные актрисы. С театром будут связаны интересы Лидии и Татьяны. Борис станет известным в США художником. А Федор Федорович Шаляпин посвятит всю жизнь кинематографу.

Мария Федоровна осуществила свою мечту и побывала в России, приехала и в Форос, чтоб увидеть места, где прошло детство. Там, кстати, Юлиан Семенов и вел с ней затяжные «душеспасительные» беседы о переносе праха Федора Ивановича на родину. Она возражала, говорила, что нельзя отрывать отца от мамы, они должны лежать вместе. Но о том, чтоб вместе с останками великого певца перенести из Парижа в Москву, на Новодевичье кладбище, и прах Марии Валентиновны, советские чиновники даже слышать не хотели.

Машу все-таки удалось уговорить, если уж не давать прямого согласия, то хотя бы не противиться акции. Единственная из здравствующих наследников Федора Ивановича, кто категорически не разрешил перезахоронение, – это Дассия, самая младшая из сестер.

Как бы там ни было, в итоге родился документ, который висит теперь на стене семеновского кабинета в Мухалатке.

Юлиан подходит к этому драгоценному листу, заключенному в рамку под стеклом, читает:

Я, Федор Федорович Шаляпин, ставший после смерти моего старшего брата, художника Бориса Федоровича Шаляпина, главой семьи, даю свое согласие на перевоз урны с прахом отца из Парижа на родину. Моя сестра Татьяна Федоровна Черкова, урожденная Шаляпина, также согласна на это.

Федор Федорович Шаляпин.

Документ составлен в Вадуце, столице княжества Лихтенштейн, двадцать четвертого декабря тысяча девятьсот восемьдесят второго года в резиденции барона Эдуарда Фальц-Фейна, моего друга. Свидетели – барон Эдуард фон Фальц-Фейн и писатель Юлиан Семенов засвидетельствовали данный документ.

Подписи:

Эдуард фон Фальц-Фейн,

Юлиан Семенов.

24. 12. 1982 г.

Часть 12. Привет из Лихтенштейна

Из личного архива Бориса Эскина

Позвонил Семенов.

– Борис, я только что прилетел из Лихтенштейна. Мы с Эдуардом были в Лондоне, на аукционе «Сотби», кое-что удалось вызволить… А главное: он помог мне встретиться со Шпеером. Тот что-то знает про Янтарную комнату… Но это особый разговор. А пока – приезжайте, «товарищ барон» передал вам пакет.

В пакете оказались фотографии, сделанные Эдуардом Александровичем в Питере, на Никольском кладбище. Но в конверт был вложен еще один презент – открытка, изданная в Лихтенштейне «товарищем бароном». Открытка с портретом Александра Васильевича Суворова. На обороте – собственноручная надпись дарителя:

«Борису Эскину на память от барона Эдуарда фон Фальц-Фейна».

Между прочим, человек, расставшийся с Россией семьдесят лет назад, написал эти несколько слов без единой ошибки!

В передаче с бароном, которую мы снимали во время его короткого пребывания в Крыму, зашел разговор о генералиссимусе Суворове. Эдуард Александрович сам его начал. А почему – чуть ниже. И был приятно удивлен, услышав от меня и от Юлиана, что «его» Суворов имеет прямое отношение к нашим таврическим местам.

– Мы считаем Александра Васильевича основателем Севастополя. В городе есть площадь Суворова, бронзовый памятник. Вся эта история связана с ханом Шагин-Гиреем, с князем Григорием Потемкиным… Времена присоединения Крыма к империи Екатерины Великой. Командовал тогда Южной армией Суворов. И, кстати, проявил чудеса совсем не военного, а дипломатического искусства: покорил Крым практически без единого выстрела!

– В Севастопольском театре, – не преминул вставить Семенов, – идет пьеса Бориса на эту тему – «Придет корабль российский…» Очень интересная работа.

Юлиан никогда не упускал возможности похвалить собратьев по искусству – такое редкостное в творческой среде качество!

Я продолжал:

– В 1777 году Суворов не был еще ни фельдмаршалом, ни тем более генералиссимусом – всего лишь генерал-поручиком…

– А у меня в Лихтенштейн Александр Васильевич ночевал в 1799-м! Он уже всю Европу к этот час покорил…

Так забавно и трогательно прозвучало «у меня ночевал», что Юлиан невольно расхохотался:

– Ты объясни телезрителям, что там «у тебя» произошло с Суворовым двести лет назад!

А произошло вот что.

В 1796 году умирает Екатерина Великая. Ее строптивый сыночек Павел I отстраняет фельдмаршала, героя русско-турецкой войны, любимца матери и всей России, от командования войсками. Суворов отправлен в родовое имение Кончанское в дремучих новгородских лесах.

А в Европе во всю идет война. Новая антифранцузская коалиция Англии, Австрии, России, Турции и Неаполитанского королевства терпит поражение за поражением от Бонапарта. Сам Папа Римский взывает к Павлу о помощи. Он умоляет поставить во главе союзнических войск Суворова. Император «великодушно» соглашается «спасти Европу».

Легендарный Швейцарский поход. Штурм Сен-Готардского перевала (К слову, недавно нам с женой довелось проезжать под этим перевалом по одному из самых длинных в мире, 17-километровому тоннелю – это несказанное чудо света!) Бой возле села Узерна, Чертов мост, переход по заснеженной охотничьей тропе через хребет Росшток, феерический спуск в Муттенскую долину, ошеломляющий бросок к селению Швиц, победоносное сражение двадцатитысячной суворовской армии с многократно превосходящими силами противника. За пятнадцать суток русские солдаты с боями одолели расстояние в двести километров. «Перелетели, – как писал Виссарион Белинский, – через реки, горы, долины и бездонные ущелья». По образному выражению одного западного военного мемуариста «русский штык прорвался сквозь Альпы».

И прежде, чем вернуться на родину…

– Вот-вот! – радостно восклицает Фальц-Фейн. – Путь в Россию проходил через земля нынешнего княжества Лихтенштейн. Я поднял все архивы и раскопал (словечко «раскопал» доставляет нескрываемое удовольствие «товарищу барону»!) … раскопал, что Александр Васильевич на два дня