Жена на миллион - Айрин Лакс

бы, чтобы гадкие ощущения оставили меня в покое! Но лучше не становилось. Внутри заворочались тревожные сомнения, что, если я забеременела?! Багратов был без презерватива. Нет, только не это. Так невовремя!

— А ну-ка, милая Шурочка, скажи мне вот что…

Я невольно вздрогнула от неожиданного появления бабы Марфы. Она должна была завтракать, но вместо этого вышла и остановилась рядом с клумбой, где я пропалывала сорняки.

— Вы меня напугали!

— Давно ли у тебя были красные дни?

— Это очень личный вопрос! — вспыхнула я.

— Думаю, давно! Ты почти месяц у нас живешь. У любой женщины, даже у девочки-подростка, кровь давно пойти должна, а ты ничего не просишь — ни в магазин за прокладками, ни тряпочек… Давно с мужчиной ложилась в постель?

— Это не то, что вы думаете.

— Думаю, я, мужик у тебя был дурной! Бил тебя, наверное. Ты залетела и сбежала прямиком в чем была! — выдала свою версию баба Марфа. — Обычное дело, когда мужик руку поднимает. Не все женщины такое терпят, некоторые сбегают!

— Все совсем не так! — замахала я руками. — Мужчина меня не бил, он хороший, но… — прикусила язык.

— Ах, хороший. И память вернулась, надо же! Стоило только поймать на вранье. Чего сбежала, если мужик хороший? — строго спросила баба Марфа.

— Сложности в семье. Долго объяснять.

— Не дольше, чем дитя вынашивать! — строго оборвала.

Я дождалась, пока дурнота отступит, и встала.

— Спасибо за то, что приютили, но, кажется, мне пора.

— И куда? Денег нет, документов нет. Даже платья своего — и того нет!

— У меня сережки есть, — вздохнула. — Они очень дорогие.

— Какие сережки?

— Я их снимала, но их можно продать. На первое время хватит…

— Припрятала?

— Да, — застеснялась.

Чужие люди приняли меня, словно родную, а я от них сережки прятала, не хотела, чтобы они знали лишнее.

— Правильно, что припрятала! Такое сразу в глаза бросается. В общем, подумать надо, — баба Марфа задумалась. — Ай, ладно! Спрошу внучатого племянника, где можно сережки сбыть.

— Я бы не хотела никого в это впутывать!

— А как ты из этого выберешься и никого не впутаешь? — спросила баба Марфа. — Еще немного в глуши поживешь, а потом пузо на нос полезет. В поликлинику — надо, документы ребенку — надо.

Глава 19

Серафима

— И провериться надо. В больнице, — добавляет строго баба Марфа строгим тоном. — С беременностью шутки плохи!

— Надо же, — улыбаюсь я сквозь слезы, навернувшиеся из ниоткуда. — А я думала, вы сейчас скажете, что раньше в поле рожали…

— Глупости какие! Так говорят только те, у кого проблем никогда не было с деторождением и вынашиванием! Моя старшая дочка дважды выкидыш пережила, прежде чем выносила. В поле рожают! Пусть пойдут и попробуют, умники нашлись!

Баба Марфа не на шутку разошлась, словно глупые слова задели ее глубоко.

— Советую тебе хорошенько все обдумать, прежде чем окончательно в этот омут с головой нырять. Одной с ребенком будет тяжело. Без средств и документов — тем более. Можно и поспрашивать… — добавляет с сомнением. — Филькину грамоту тебе нарисовать смогут, но далеко ли ты с ней уедешь? Так и будешь всю жизнь в глуши прятаться, это нам, старикам, уже поздно куда-то переезжать, привыкать к новой жизни, а тебе… Детям, опять же. Тут, сама видишь… — машет рукой. — Про детский сад никогда не слышали, школы нет. В больницу — ездим к черту на кулички. Один фельдшер сидит, и в аптечке у него только йод и зеленка, прости господи, даже от поноса ничего нет!

— Спасибо. Я подумаю.

— Думай-думай! Хорошенько! — покачивает указательным пальцем старушка. — Кажется, ты сказала, что мужик хороший? Если сильно поругались, может, есть выход как помириться?

— Хороший. Несмотря ни на что, — добавляю с грустью.

Реветь хочется, так скучаю!

Наверное, в глубине души я надеялась, что Багратов станет меня искать. Часть меня надеялась услышать его низкий, хриплый голос, полный силы. Я жаждала оказаться под прицелом темного, внимательного, почти звериного взгляда.

Вопреки всему желала его, как мужчину, тайком вспоминая нашу первую ночь — такую страстную, незабываемую. Разве такое можно забыть? Сладко-сладко сжимается все внутри, и эмоции берут верх над разумом, а еще… Еще я беременна от него!

Задержка слишком большая. Стоит посмотреть правде в глаза и перестать обманывать себя. Я бы хотела увидеть реакцию Багратова на новость о моей беременности. Он же так сильно хотел наследника, даже говорил, что наградит меня двумя младенцами. Неужели не узнает об этом?

Подмывает набрать его номер. Я запретила себе запоминать цифры, но они выжжены где-то внутри, словно клеймо! Алеют под веками, стоит лишь закрыть глаза.

Скучаю.

Не думала, что можно так сильно скучать, когда выворачивает наизнанку и ломка во всем теле. Сны не дают покоя, грусть накатывает и накатывает, без конца, как море, в котором так легко утонуть. Пусть я научилась держаться на воде благодаря Багратову, но продержаться долго в гиблом море под названием «непрошеные чувства» у меня не хватит сил.

Мои чувства и мысли идут в разрез друг с другом, устраивают грызню. Это бой, в котором никогда не было и не будет победителей, останутся только проигравшие. Инстинкты самосохранения кричат, что лучше жить в глуши, чем подвергать свою жизнь опасности. Чувства неустанно твердят обратное.

Я взяла паузу все обдумать, но так ни к чему и не пришла, добилась лишь еще большего раздрая внутри себя. Через два дня баба Марфа сказала, что можно будет сдать сережки в ломбард, для этого нужно будет съездить в городок неподалеку. Пан или пропал? Стало так тревожно…

Я была не в силах решиться. Плюнув на все, подкидываю монетку.

Орел — сдать сережки и устраивать новую жизнь без Багратова.

Решка — позвонить ему.

Монетка летит вверх, но не приземляется на ладонь, а отскакивает и закатывается под массивный шкаф. Расстояние между полом и низом шкафа