От Крыма до Рима(Во славу земли русской) - Иван ФИРСОВ

—   Сергей Лазаревич, — понимающе произнес по­сланник, — вы же разумеете, что не в моей власти чи­ны присваивать. Что я могу сделать, так это предста­вить к очередному чину в коллегию. Но я вас вполне понимаю. Потому поедете к Дарданеллам в качестве вице-консула. Получите тысячу левков, на первые расходы, заведете книгу шнуровую для всех записей, в помощь возьмите нашего студента Ивана Равича для разных посылок. Надеюсь получить от вас доказательства вашей преданности и усердия. Поезжайте с Богом.

Перед отъездом посланник передал Лошкареву письмо для Козлянинова.

«Милостивый государь мой, Тимофей Гаврилович! Податель сего, находящийся при мне переводчик Сер­гей Лазаревич Лошкарев, посылается в Дарданеллы навстречу к вашему высокоблагородию и для провожа­ния Вашего с всея Вашею свитою оттуда сюда, почему прошу удостоить его по своей полной доверенности. Опасаюсь, чтобы в Дарданеллах не воспоследствовало затруднений в пропуске сюда Вашего собственного во­енного фрегата, я с достаточным наставлением пору­чил ему об отвращении того всячески стараться».

Прибыв на место, исполнительный драгоман — ви­це-консул уведомляет посланника. «12 сентября благо­получно прибыли в Дарданеллы. А на другой день был я на визите у здешних начальников, которые приняли меня весьма дружески. А здешний диздарь, т.е. комен­дант крепости, не очень уверился, что я прибыл на ме­сто консула, и говорит, что я конечно имею какую-ли­бо другую комиссию, однако он как зная меня и в неко­торых комиссиях уже опробовал меня, то и теперь уве­рен, что сей мой приезд ему ничем не подозрителен; тогда я ему отвечал, что окромя сего приезжал сюда два раза и по отъезде моего от двора их никакого нарека­ния не имели. А приехал только для единого порядку в проезде судов и купцов, за неимением здесь нашего консула».

Прочитав донесение Лошкарева, посланник не­сколько успокоился, но тут же пришла новая депеша от графа Панина, с пометой: «Апробавано ее импера­торским величеством 12 сентября 1766 года». Панин сообщал, отправленные суда находятся, по-видимому, на подходе к Средиземному морю. Но подчеркивал главную мысль, что необходимо принять все меры для пропуска судов через проливы. «Сие мое примечание, — излагал главное Панин, — имеет служить един­ственно к показанию Вам, что не в нашей уже воле ос­тановить явление сих судов в Константинополе… Но в теперешнем вопросе весьма удалены мы от того, чтоб потворствовать прихотливым затеям министерст­ва турецкого… Другим пособием представляется здесь ясное и откровенное изъяснение самого дела министер­ству турецкому, которое и поручает Вам государыня императрица учинить в дружелюбных, но тем не мень­ших твердых и точных выражениях».

Заканчивался первый осенний месяц, а Козлянинов и его подопечные не появлялись. Лошкарев нанял бар­ку у местных рыбаков, отправил Ивана Равича к остро­ву Тенедос.

— Сие место самое удобное для стоянки судов пе­ред входом в Дарданеллы. Дожидайся там наших фре­гатов. Передашь мое письмо их старшему, флота рос­сийского капитану Козлянинову.

Отправив Равича, Лошкарев разослал в ближайшие бухты и гавани своих людей, узнать у капитанов при­бывающих туда иностранных судов, не встречали ли они на своем пути русские фрегаты. Нет, не попада­лись, отвечали все капитаны…

* * *

Наступила пора затяжных осенних штормов, в Ли­ворно уже готовились к переходу в Дарданеллы два первых фрегата, «Григорий» и «Наталия». Козляни­нов решил отправить их, не дожидаясь остальных трех. На «Павле» обнаружилась течь. «Констанция» и «Святой Павел» только-только заканчивали пере­оборудование. Предстояла погрузка товаров, дело ка­нительное. Козлянинов собрал всех командиров фре­гатов, объявил регламент плавания, для всех обяза­тельный:

« — Следуя из Ливорно быть всем неразлучно;

—   ни в какие порты без крайней нужды не захо­дить;

—   при разлучении за туманами, штормами и про­чая быть в местах рандеву, мною указанным;

—   для салютаций и почестей морских поступать по правилам купецких кораблей;

—   купецких кораблей всех народов ни под каким видом не останавливать;

—   с морскими разбойниками в стычки не ввязы­ваться;

—   в случае нужды в порты Средиземного моря хри­стианских держав вы можете заходить без опаски, кро­ме французских, гишпанских и неаполитанских…

—   намерение сей экспедиции сверх перевоза товаров состоит в практике молодых офицеров, также и нижних служителей…

—   настоящая потребность в штурманах требует, чтоб за ними прилежнее наблюдали — брать обсерва­ции, амплитуду и высоту солнца, исправление и высо­ту глаза, мест ширину и склонение компаса;

—   будучи в иностранных портах, служителей содер­жать во всяком порядке, чистоте и совершенной воин­ской дисциплине и крепко смотреть за ними, чтоб ни ма­лейших непристойных поступков и побегов не чинили».

Зачитав скороговоркой основные пункты наставле­ния, Козлянинов еще раз напомнил командирам:

— Сие все блюсти неукоснительно. Подробную ин­струкцию получите в свои канцелярии.

Первыми покинули рейд Ливорно фрегаты «Григо­рий» и «Наталия». Почти два месяца трепали их штор­мы, встречный ветер неделями заставлял лавировать. Иногда за сутки продвигались по курсу на две-три мили.

В первых числах декабря оба фрегата начали раз­грузку товаров у причалов Константинополя.

29 декабря отдал якорь у острова Тенедос «Север­ный Орел». Из Ливорно Козлянинов повел остальные три фрегата к Мессинскому проливу. Пока не обогнули Апеннины, фрегаты держали строй. На траверзе Иони­ческих островов ночью заштормило, поднялся ураган­ный встречный ветер, корабли раскидало в разные сто­роны. На первом рандеву, в Архипелаге, выяснилось, что все фрегаты потекли. Особенно пострадал «Павел». Козлянинов распорядился идти каждому по готовнос­ти, самостоятельно.

Спустя три недели после прихода «Северного орла» подоспели один за другим «Святой Павел» и «Констан­ция». Последним в Константинополе в начале февраля ошвартовался у причалов «Павел».

С появлением в Константинополе первых фрегатов Стахиев начал зондировать настроение турецких влас­тей. Министр иностранных дел султана, рейс-эфенди, вначале уклонялся от прямого ответа, ссылался на не­обходимость согласования с капудан-пашой и тамо­женниками.

Пока «Григорий» и «Наталия» разгружались, из Петербурга пришла депеша: «Отдать отправленные на оных товары находящимся там комиссионерам и корреспондентам нашего придворного банкира ба­рона Фредерикса, а по сдаче оных и по приемке в об­ратный путь грузов своих… отправить их обратно че­рез Константинопольский пролив, яко суда нагру­женные таможенными товарами прямо в Керченскую гавань. А за важную услугу от вас сочтем мы, когда предуспеете вы и прикрывающему военному фрегату исходатайствовать от Порты свободу пройти Констан­тинопольским каналом в Черное море под равным предлогом конвоирования пришедших с ним торго­вых судов».

Читая депешу, посланник тяжко вздыхал: «Дай-то Бог суда с товарами пропустили бы нечестивцы».

Как раз в эти дни в Стамбуле сменилась власть, но­вым верховным визирем стал Мехмед-паша. Стахиев задумал произвести впечатление на склонных к пыш­ным церемониям турок. Он попросил командиров фрегатов облачиться в парадные мундиры и сопровождать его к визирю.

— И прикажите вывести свои фрегаты в гавань при построении всех экипажей, дабы явить визирю оше­ломление, — попросил Стахиев офицеров.

Получилось довольно неожиданно для турок, о чем сообщалось в записке, посланной в Петербург: «…с ка­кою церемониею ее императорского величества чрезвы­чайный и полномочный министр Стахиев сделал свое первое посещение новому Верховному визирю — Послан­ник как из Перы в Царьград, так и обратно в Перу пере­правлялся в своей четырнадцативесельной барке, пред­варяем восемью шлюпками находящихся здесь четырех фрегатов российских, по четыре в ряд, а за ними следова­ли пять наемных турецких лодок. При мимошествии фрегатов матросы стоя там на реях кричали «Ура!».

Однако хотя картина получилась и впечатляющая, турки упорствовали и не соглашались пропускать фре­гаты под купеческими флагами.

Рейс-эфенди ссылался на возражения капудан-паши.

—    Ваши фрегаты некоторые состояли в войне с на­шим флотом в Архипелаге. Да и не только корабли, но и офицеры многие, на сих кораблях находящиеся.

—    Что было, то прошло, — ответил Стахиев, — не вечно же нам с вами враждовать.

Рейс-эфенди замотал головой, нахмурился:

—    Если ваши корабли покажутся у берегов Крыма, что подумают о высокочтимом султане наши крымские собратья?

—    Пусть ваш капудан-паша посмотрит наши фре­гаты, что на них есть устрашающего, — настаивал по­сланник.