Мертвое Небо - Александр Мазин

Огнеголовый взмахнул руками, и серебряно мерцающий шатер Силы отделил его от остальных. Только после этого чародей рискнул и медленно, почти по складам, произнес Ключ.

Черный сгусток передернулся и пополз из скалы наружу.

Тотчас обороняющие купола засветились и над остальными Алчущими.

Сгусток полз с медлительностью северного слизня, но с каждым мгновением становился все огромней. Он уже превосходил размах крыльев дракона, когда сквозь черную клубящуюся тьму проглянула Истинная Суть. И она была живой!

Огнеголовый постиг это и дрогнул. Не от страха, от вожделения, но – дрогнул.

И пропал.

Клуб тьмы свился в исполинский хобот, хобот этот метнулся к чародею, вмиг всосал и обороняющий шатер, и самого чародея. Раз – и нету!

Нечто (или Некто) всплыло над узкой террасой проложенной тысячелетия назад дороги.

Сверху фигурки трех оставшихся чародеев казались крохотными паучками. Снизу же Оно представлялось огромным. Словно как взлетевший корабль.

Тонкие красные нити одновременно потянулись ввысь, от человечков – к парящему созданию Древних – и Тьма втянула жадные щупальца. Втянула и прянула ввысь с быстротой, неуловимой даже для чародейского глаза. Черное облачко на синем полотнище неба.

Трое Алчущих затаили дыхание. Вернется или нет? А если вернется, то – примет ли их? Или уничтожит?

Не верилось, что магия Махд-Шагош, наконец, покорится тем, кто веками искал ее. Не верилось, но очень хотелось верить…

– Ага,– удовлетворенно изрек Спот.– Вот и дорога.

Данил хмыкнул. Дорога – слишком громкое слово для тропы в три шага шириной.

Повинуясь коленям всадника, пард перемахнул через кусты, заскользил по грязи и недовольно рявкнул.

– Куда нам? – спросил Данил.

Спот махнул рукой. Пард его затрусил между колеями, оставленными колесами повозок. Судя по их глубине, дорогой пользовались не так уж редко.

– Отсюда до Засова миль шесть,– сказал Спот.– Если поторопимся, успеем до дождя.

– Сомневаюсь,– проворчал Данил.

И точно, гроза разразилась через каких-нибудь четверть часа. Дорога вмиг превратилась в грязевой поток, пришлось свернуть под защиту деревьев. Но яростные струи пробивали даже плотные кроны черных эуколов[14]. Парды вздрагивали и прижимали уши при каждом раскате грома. Пришлось спешиться и остановиться. Спустя полчаса ливень поутих, превратился в нудный моросящий дождь. Можно ехать дальше. Вода струилась по дорожным колеям. Сорванные листья кружились на ней, словно крохотные корабли. Грязь комьями липла к лапам пардов, и звери еле плелись. Сквозь серую морось видно было шагов на двадцать, не больше.

Внезапно лес кончился. Как отрезали. Слева и справа – каменные осыпи. Огромные глыбы, черные, мокрые, угловатые, громоздились в чудовищном беспорядке.

– Дорогу эту Мертвяцкой именуют,– крикнул Спот.– Потому как, брешут, воитель один, в прежние времена, захотел в горы подняться, да чтоб через Черные Зубья пройти, это вот – Черные Зубья,– махнул рукой в сторону осыпей,– так он велел десять тысяч пленников порешить и на камни бросить. Так по телам и прошел. Говорят, копнешь поглубже – сплошь кости человеческие. А повыше – земля хорошая. На ней и Засов стоит.

Пелена дождя не позволяла даже примерно оценить размеры каменного хаоса, но в непроходимости его можно было не сомневаться. Когда впереди поднялись крепостные стены, Данил вполне оценил точность имени города: Засов.

Спот энергично забарабанил рукоятью хлыста в деревянные ворота. Спустя несколько минут сверху раздался недовольный бас:

– Кого демоны принесли?

– Спот я! – закричал проводник.– Ты, что ли, Бор? Давай, открывай, бездельник! Собачье семя!

– Дерьма тебе давай! – отозвались сверху, но вскоре внутри залязгало и раздался тошнотворный скрип железа.

– Повезло,– сказал Спот светлорожденному.– Я этого урода знаю. Считай, мы уже внутри. Дай полсеребряного, господин.

Данил выдал монету. Ворота разошлись. Ровно настолько, чтобы пропустить всадника.

По другую сторону их встретил одинокий солдат в широкополой кожаной шляпе вместо шлема.

– Эти – со мной,– сказал Спот, вручая монету, наклонился в седле, пошептал что-то стражнику.

Тот сдвинул шляпу на затылок, поглядел на Данила, затем махнул рукой:

– Добрых дел, брат!

– И тебе того же,– ответил светлорожденный.

– Один сторожишь? – спросил Спот, пока стражник открывал вторые ворота, поменьше первых.

– Дак ить дождь. Мы, вишь, кости кинули, мне и выпало здесь. А не то грелся б у огонька. Везун ты, Спот, каб не я стоял, мок бы тама, внизу. С наших-то никто нипочем не отпер бы. Мокнуть-то.

– Тебе тож повезло,– заметил Спот.– Вишь, на кувшинчик разжился.

– Это да! – Стражник хлопнул Спотова парда по крупу.– Давай, слышь, двигай, а не то в обрат выгоню! Гы-гы!

– Хуруг тебя задери! – Спот щелкнул стражника по шляпе и тронул парда.– Поехали, господин! – окликнул он Данила.– Я тут знаю местечко – примут нас как родных.

Данил догнал его, ухватил за плечо.

– Что ты сказал стражнику?

– Что? – Спот хихикнул.– Да сказал: ты Смерть-Бочку замочил. Смерть-Бочка – атаман известный, в большом весе был. Так что и тебе теперь почет. Ну, похвали меня!

– Похвалил бы, но мне лишнее внимание ни к чему.

– Лишнее? Ха! Кто ты был? Незнакомец. Чужак. Подозрительная морда, прости, господин, за грубость. А теперь? «Кто это?» – спросят.– «Тот, кто завалил Смерть-Бочку!» И все всем ясно! Ну, ловко?

– Ловко,– признал Данил.

– Да и на девушку никто теперь глаз не положит. У Смерть-Бочки почет был – на десятерых хватит. А выходит, ты – крепче вышел! Ну?

– Поехали,– сказал Данил.– Ты молодец.

Через полчаса они уже грелись у очага, вдыхая запах жарящейся баранины.

А в таверне напротив сидел одетый в простое брат Хар и слушал, как один из черноповязочников рассказывает другому о Смерть-Бочке и о том, что Кун, брательник Сопли-Наружу, слыхал от стражника из наших, что Бор, караульный, пропустил в город парня, который того Смерть-Бочку положил. В середине рассказа к ним присоединились еще трое приятелей, тоже Смерть-Бочку знавших, и все вместе обсудили: может такое быть или вранье. Сошлись – может. Все мы смертны, кроме Величайшего. Даже Наисвятейший, шесть чирьев ему на задницу и еще один – на причинное место.

В иное время да в ином месте брат Хар показал бы им, как святое имя поносить. Но не сейчас. Бросив на стол медную монету, он двинул к выходу. Скорей порадовать Брата-Хранителя: дракон прилетел!