Мертвое Небо - Александр Мазин

Данил допил лепестковый отвар, поставил чашку на траву.

– Давай,– буднично сказал он Споту.

Проводник поднялся.

– Эй! – крикнул он – Мы знаем про вас! Мы не враги!

Ответом – молчание.

Спот осмелел. Может, имперцу почудилось?

– Мы знаем, что вы здесь! – рявкнул он во всю мочь.– Покажись, если не трусы!

– Мы не трусы. И незачем так орать.

Коренастый мужчина шагнул в освещенный круг. Был он в лохматых звериных шкурах, но из-под шкур поблескивала кираса, и шлем тоже не в деревенской печи ковали.

Увидев, что разбойник – один, Спот приободрился.

– Ты чего выстораживал? – сердито спросил он.

Разбойник молча, пристально оглядел проводника, потом Данила, сидевшего тихо, с опущенной головой и, дольше всего,– Ниминоа.

– Ну! – прикрикнул Спот.– Отвечай!

– Не нукай, не погоняла! – срезал разбойник.– Братишки, выходи. Величайший подарочек нам прислал!

Целая ватага лесных бродяг выступила из темноты, с трех сторон окружив путников. С четвертой – обрыв.

Пард Данила поднял голову, заворчал. Светлорожденный успокаивающе похлопал его по мохнатому лбу.

Спот попятился к костру. Данил ошибся. Не одна – добрых три дюжины. Да половина с луками. Этакую прорву и демону не одолеть.

– Э… Не серчай,– пробормотал Спот.– Мы ж не купцы какие.

– Вижу,– спокойно ответил предводитель.– Вижу, черноповязочник.

Он подошел к Споту вплотную, выдернул из-за пояса проводника нож и заткнул себе за пояс.

– Э… Что нам делить, лесной брат? – проговорил Спот.– И убивать нас не за что, верно?

– Впрямь так,– согласился атаман.– Делить мы ничо не будем. Всё и так наше. Вещички ваши нам впору – ребята пообносились. И парды. И женщин мы тоже давно не видели. Хотя одной на всех маловато, так, братишки?

Ватажники ответили ворчанием. Атаман подошел, наклонился, взял Ниминоа за подбородок:

– Красивая,– отметил он.– Нехорошо такую под круг класть. Значит, будешь моя. Никто не против? – И положил руку на меч.

Глядел только на своих, ни Спота, ни Данила в расчет не принимая.

Данил исподволь разглядывал лесных братьев. Большинство – не очень-то грозны. Дубины да рогатины. Да еще луки. Наверняка большинство – беглые землепашцы. Правда, есть и другие. Получше вооруженные и половчей с виду. Бывшие стражники, солдаты или что-то вроде. Тоже – пустяки. Исключение – предводитель. Этот может быть опасен. И его следует убить. Немедленно. Чтобы обезглавить ватагу. Чтобы избегнуть общей схватки, в которой скорее могут, например, прикончить Спота. Светлорожденному совсем не хотелось остаться без проводника, а жизни разбойников в его глазах не имели цены.

– Я против,– негромко произнес он.

– Что ты сказал? – Предводитель тут же оставил девушку, шагнул к светлорожденному.

– Это моя женщина,– не поднимая головы и продолжая сидеть, произнес Данил.

– Да ну! – Разбойник встал в паре шагов от светлорожденного, подбоченился.– Встать!

Данил поднялся. Взгляда атамана он избегал. Еще прочтет в глазах светлорожденного лишнее.

– Твоя, говоришь? – процедил атаман.– Вижу, у тебя меч. Может, ты еще захочешь драться за нее, как мужчина?

Данил молчал.

– Ну! Или струсил? Похож он на мужчину, братишки?

Ватага откликнулась насмешками.

– Во! Не похож! Значит, отдал меч и заткнул пасть!

Еще месяц назад Данил и разговаривать бы не стал. Бросился в бой и изрубил на рагу и атамана, и его ватажников. Но теперь он стал много осторожней. И очень боялся случайных стрел, не выбирающих: мужчина или женщина. Всех не отразить даже мастеру Мангхэл-сёрк. Особенно если они направлены не на него.

– Я буду драться,– тихо сказал он.

– Что? – Атаман махнул рукой, требуя тишины.– Ша! Он что-то вякнул!

– Я буду драться,– произнес Данил.– Только не со всеми сразу.

– Ого! – насмешливо воскликнул вожак.– Он будет драться! Только не со всеми сразу! Ха! Он думает, что с некоторыми он справится! Со мной, к примеру!

– Справлюсь,– тем же глухим невыразительным голосом произнес Данил.– С тобой справлюсь.

– Ишь ты! Ну давай! – Вожак проворно выхватил меч и завертел им в воздухе.– Давай! Покажи удаль!

– Я не хочу драться,– сказал Данил.– Отпусти нас.

– Ты будешь драться! – рявкнул вожак.– Никто тебя не дергал за язык, сам вызвался! Дерись – или я прирежу тебя, как барана!

– Ты сам этого хотел.– Данил единственный раз взглянул разбойнику в лицо. Успел ли тот осознать свою ошибку? Вряд ли.

Клинок светлорожденного пропел в воздухе и ударом «крыло дракона» снес разбойнику голову и правое плечо.

– Ты сам этого хотел,– повторил Данил, оглядел круг разбойников: – Ну, кто еще? Ты? – безошибочно выбрав второго по значимости человека в ватаге. Но тот не принял боя. Зато трое из тех, что покрепче, переглянулись и обменялись еле заметными знаками. Данил тут же повернулся к ним спиной.– Так кто же?

Трое быстро (как им показалось) выхватили мечи и кинулись на светлорожденного. Спина Данила выглядела совсем безопасной. Только выглядела. Данил отпрыгнул в сторону – теперь все трое оказались на одной линии – и воткнул меч в бок ближайшего. Второй сунулся слева, получил локтем в лицо и свалился под ноги третьему. Третий споткнулся и сам лег на меч Данила. Теперь следовало только определить схватившихся за оружие. Таких оказалось не много. Большинство глазели, раззявив рты, как и подобает неуклюжим землепашцам. С быстротой смерча Данил пронесся вдоль строя – и еще пятеро повалились на траву. Теперь можно было остановиться и дать время остальным пошевелить мозгами. Хуридские землепашцы соображают медленно, поэтому первый пустился наутек несколько мгновений спустя. Но уже через полминуты на поляне не осталось никого, кто стоял на ногах. А еще через полминуты – ни одного живого разбойника. Недобитых прирезал Спот. Данил не препятствовал, но деньги, вытащенные проводником из их кошелей,– отобрал.

– Не ты варил эту похлебку,– сказал светлорожденный.– Сбрось их в овраг и давай спать.

– А эти не вернутся?

– Нет.

Данил знал: землепашцы соображают медленно, но решают основательно. Бык не вернется туда, где ему порвали холку. Бык не кугурр.

IV

Четверо Алчущих глядели на труп пятого. Почерневший и сморщившийся, но не от огня, а так, будто иссох на солнце. Нечто, черный сгусток тьмы, наполовину вырванный из красной, как железная руда, скалы, пульсировал жадно и жарко.

– Твой черед, Огнеголовый,– пробормотал один из чародеев.– Давай!

Тот, кого назвали Огнеголовым, длинный тощий старик в желтом меховом плаще, поглядел на Нечто, проворчал себе под нос, затем щелкнул пальцами. Высушенная мумия неудачника покатилась по земле, сорвалась с карниза и, ударяясь о скальные выступы, унеслась вниз, в затянутый туманом разлом.