Севастопольский путешественник. Историко-туристический путеводитель - Владимир Виленович Шигин

был конец. Ураган с неимоверной быстротой швырнул беспомощный пароход на скалы и после трех сокрушительных ударов о каменные клыки, "Принц" затонул. Первый удар, по рассказам очевидцев, был сравнительно слабый. "Принц" ударился кормой и был отброшен от скал. Появилась робкая надежда, что судно, сумеет продержаться еще какое-то время. Но едва после первого удара беспомощный "Принц" был отброшен от берега, как следующая гигантская волна подняла его на свою вершину и со всего размаху снова бросила на отвесные камни. После второго сильнейшего удара, находящиеся на берегу люди с ужасом увидели вместо парохода некое месиво из железа, дерева и людей. Третьей волне оставалось лишь добить истерзанный остов. Развалившиеся на части останки "Принца" скрылись в тучах брызг и пены. С пароходом было покончено всего в течение каких-то нескольких минут. Вместе с "Принцем" погибло сто пятьдесят человек команды.

По одним данным, спастись удалось только трем матросам. Они остались в живых каким-то чудом. По всей вероятности, эти матросы выбросились в море не в момент гибели "Принца" а значительно раньше. По другим данным спастись удалось мичману Котгреву и шестерым матросам, которые, рискнув, бросились в бушующее море.

В английской печати в свое время промелькнуло сообщение, что матросы с "Принца", спаслись, привязав себя к спасательным ракетам.

Водонепроницаемые и полые ракетные гильзы, помогли матросам продержаться на плаву, пока их не повыбрасывало на берег. Примерно к десяти часам утра все было кончено – разбитый "Принц" со своим золотом и другим ценным грузом был на дне.

Из официальной хроники: "Затем наступила очень "Принца". Канат от единственного якоря лопнул, и пароход стал дрейфовать к берегу, хотя и был повернут носом в море, и машина его работала с предельным напряжением. Чтобы уменьшить сопротивление ветру и облегчить корабль, команда стала рубить мачты. По несчастью, она начала с кормовой, бизань-мачты, и в тот момент, когда, казалось, пароход стал держаться против ветра, – мачта упала. Снасти с обломками дерева запутались в гребном винте; с каждым оборотом винта на него наматывалось все больше канатов, затрудняя его движение, и скоро винт остановился. "Принц" беспомощно понесся к берегу. Через минуту он ударился о скалы. Первый удар был сравнительно слаб, и корпус парохода выдержал его. Затем гигантская волна подняла его на вершину и бросила о скалы. Пароход раскололся пополам с треском, слышным сквозь рев бури. Еще одна волна, и от одного из лучших английских пароходов остались только обломки, носившиеся по морю.

Из описания гибели "Принца" в официальном печатном органе российского флота журнале "Морской сборник" (№ 2 за 1855 год): "Принц" великолепный новый винтовой пароход в первое же свое путешествие разделил участь несчастных своих товарищей. Дрейфуемый на скалы, он, подобно "Кенилвоурзу", разбился в куски. В то время, как буря с полной яростью разразилась над ним, он стоял на якорях на глубине двадцать пять сажен. Капитан Гудель и агент адмиралтейства капитан Байтон приняли самые энергичные меры для спасения парохода и, по общему их согласию, все мачты парохода были срублены. К несчастью, при исполнении этой работы, такелаж бизань-мачты попал в круг действия винта и в нем запутался. От этого пар переменил свое действие, движение машин сделалось неправильным, и корабль потерял свою паровую силу. Прошло немного времени после этого несчастья, как цепь левого якоря порвалась. А правый якорь, не имея сил удержать корабль на месте, начал тащиться по грунту, и пароход быстро дрейфовал к скалистому берегу. Очевидно, что в это время судьба несчастного корабля была уже решена. Капитан Гудель и капитан Байнтон, сняв с себя тяжелую одежду, объявили собравшемуся экипажу, что с их стороны ничего не было упущено для спасения корабля и что теперь каждый должен заботиться только о своей личной безопасности. В четверть десятого часа утра пароход разбился. В это время море было столь бурно, что через пятнадцать минут после первого удара в скалу никаких следов от парохода не было уже видно. Из 150 человек бывших на корабле, спаслись только мичман Котгрев и шесть матросов".

После этого ураган свирепствовал над Черным морем еще несколько часов. И хотя в полдень ветер переменился, и оставшиеся к этому времени на плаву суда теперь, наоборот, гнало от берега, шторм не затихал. Стало холодно. Пошел мокрый снег. Началась снежная буря, которая продолжалась до вечера. Но к вечеру все внезапно стихло.

Так как многие из погибших кораблей разбились, не успев срубить мачты и убрать оснастку, то команды остальных судов стали поспешно рубить мачты, чтобы уменьшить сопротивление ветру и остановить или хотя бы замедлить дрейф кораблей к берегу.

Паровой фрегат ("Ретрибьюшен") бросил три якоря и полным ходом шел в море, и, тем не менее, буря заставляла его дрейфовать к берегу по полмили в час. С целью облегчить корабль, команда с большим трудом выбрасывала за борт ядра, уголь и пушки. Одна из тяжелых пушек преждевременно была сорвана сильным размахом фрегата с места и каталась по палубе, калеча людей, пока ее не удалось остановить, запутав ее колеса веревками и гамаками. Два якорных каната лопнули, не выдержав напряжения. К концу бури от фрегата до берега оставало всего 30 саженей.

Капитан парохода "Эвон", видя неминуемую гибель, решило на отчаянный шаг. Пользуясь тем, что его судно стояло против входа в бухту, он обрубил якоря и направил его туда. Несмотря на полный задний ход, данный 800сильной машине, буря погнала пароход со скоростью 10 узлов в гавань. "Эвону" удалось благополучно проскользнуть через извилистый вход, но стоявшим в гавани судам он причинил много вреда.

Давая впоследствии парламентской следственной комиссии показания, капитан "Эвона" сказал, что уже почти считал свой пароход погибшим, однако вошел в гавань в самый разгар урагана. На вопрос, как это удалось ему сделать, он дал краткий, но много говорящий ответ: "Я не знаю".

В самой гавани, хотя волнения и не было, но ветер, проносившийся по узкой долине, становился еще разрушительнее.

Вследствие отсутствия прочных столбов для причаливания, корабли срывались с мест стоянки и дрейфовали к концу бухты, где садились на мель. При этом они сталкивались, наваливались один на другой, ломали борта, мачты, бугшприты. Некоторые кренились так, что концы рей касались воды; на других – верхушки мачт ломались, как тростник.

Английский историк Нолен сообщает факт, кажущийся невероятным, что ветер выбрасывал шлюпки из воды на сушу на расстояние нескольких саженей от берега. В самом городе некоторые дома были почти разрушены, сорвано много крыш, а отдельные черепицы уносило на громадное пространство. Сорокалетние деревья у бухты вырывало с