Мангуп (СИ) - Станислав Иродов

     – На мой взгляд, едва ли. Мудрость – опыт столетий, и вера – ощущения души, во многом согласуются, но далеко не во всём.

     – Кажется, Марсилио Фичини уже, как минимум, третий Платон,– сказал Леонардо.– Античный Платон стал основателем платонизма. После его смерти о его учении забыли, пока оно не возродилось в неоплатонике Плотине, имя которого почти совпадает с именем Платона. Затем, неоплатонизм умирает, чтобы в нашем веке снова возродиться в ещё одном платонике - Гемисте Плифоне, имя которого опять почти совпадает с именем Платона. Гемист Плифон "возродил древний платонизм" Платона. По его советам Козимо Медичи создал Платоновскую академию. На Флорентийском соборе 1439 года Гемист Плифон попал под подозрение, что хочет подменить христианство платонизмом. Марсилио Фичини нарушил традицию созвучности имён Платона и его последователей, но с не меньшим фанатизмом продвигает всё ту же идею платонизма.

     – Марсилио Фичини молится Исусу или Платону?– спросил Александр.

     – Совершенно верное замечание. Его идея – собрать всех местных учёных и признать Платона святым. В комнате Фичини постоянно горит лампада перед изображением Платона,– сказал Леонардо.

     – А что это за мальчик рядом с Лоренцо, его сын? –  спросил Александр у Леонардо.

     – Нет, это наше чудо, Пико де ла Мирандола, сын моденского графа. Ему всего одиннадцать лет от роду, а он уже считается первым оратором и поэтом нашего времени. Изучает многие науки и знает уже больше десятка языков.

     – Леонардо, загадай нам лучше одну из своих загадок,– сказал громко Сандро, и взоры окружающих обратились на художника. Многие поддержали просьбу Сандро.

     – Если вам, господа, хочется напрячь мозги, то, пожалуйста!

«О, жители морских городов! Я вижу вас, наших граждан, как женщин, так и мужчин, туго связанных крепкими узами по рукам и ногам, людьми, которые не будут понимать ваших речей. Вы сможете облегчать ваши страдания и утрату свободы лишь в слезных жалобах, вздыхая и сетуя промеж самих себя, ибо тот, кто связал вас, не поймет ваших жалоб, ни вы их не поймете».

     Все задумались. Лоренцо Медичи, который сидел довольно далеко от них, вдруг, повернулся к Леонардо и с улыбкой громко сказал:

     – Очень просто: это запеленатые младенцы.

     Александр восхитился быстротой ума гонфолоньера.

     – Предскажи что-нибудь страшное, Леонардо,– попросила жена Лоренцо Клариче.

     «Будут погублены бесчисленные жизни, и в земле будут сделаны бесчисленные дыры. Тогда большая часть людей, оставшихся в живых, выбросят вон из своих домов прибереженное ими пропитание на вольную добычу птицам и наземным животным, нисколько о нем не заботясь. Люди будут выбрасывать из собственных домов те припасы, которые предназначались для поддержания их жизни».

     Помолчали. Клариче опять спросила:

     – Неужели, люди через много столетий будут такими глупыми, что выбросят всю еду?

     – Наверно, еда станет непригодной для употребления,– сказал Леонардо.

     – Почему?

     – Я вижу события, но не могу видеть их причины: они не материальны, – ответил да Винчи.

     – А какие будут чудеса на Земле?– не унималась Клариче.

     – Люди будут разговаривать друг с другом из самых отдаленных стран и друг другу отвечать,– сказал Леонардо.

     – Если так громко кричать, то все вокруг оглохнут,– недоверчиво возразила Клариче.

     Все рассмеялись. Странными показались Александру эти предсказания. Вдруг, он ощутил их реальность, истинность. Будто на мгновение и ему приоткрылось будущее. Он задумался, погрузился в это фантастическое далёко. Потом тряхнул головой, как бы отгоняя от себя то, что ему привиделось. Жить в будущем, почему-то, расхотелось.

В это время Марсилио Фичини задал вопрос Клариче:

– Ты, мадонна, недавно вернулась из стольного града России. Расскажи нам о гражданах Москвы. Какие у них права, какие обычаи.

– Нет ни в Москве, ни во всей России граждан. Есть лишь подданные своего князя.

– Это как в Турции, где все люди - рабы падишаха?– уточнил Марсилио.

– Похоже. Хотя, Россия и не мусульманская, а христианская страна, но отношение к человеку как на Востоке. Русские – гостеприимный, щедрый и добрый народ, но если у нас, в Италии, все ненавидят самовластие, то в России наоборот, любят своих властителей тем больше, чем с большей жестокостью те угнетают подданных. Таков менталитет. Правда, народу там, в отличие от наших городов, позволено иметь и носить с собой оружие.

– Наверно, потому, что на улицах русских городов можно встретить даже медведей,- заметил гонфалоньер.

– Медведей я видела лишь на уличных представлениях. Их, обычно, водят цыгане. А вот в лесах дикого зверя действительно много. И земли у русских много. Крестьяне до сих пор, как наши далёкие предки, каждые несколько лет выжигают для посевов новые участки леса. Семьи у русских большие. Русские мужчины очень сильные, активные, трудолюбивые: возделывают землю, пасут скот, охотятся. Их женщины красивые и отважные: молодые девушки собирают в лесу грибы и ягоды, поэтому, с дикими зверями они сталкиваются часто, но не убегают, а дают зверям отпор.

     Завтрак был плотный и простой: утка холодная по-флорентийски, тунец тушёный под белым соусом. Потом вина кипрские, торты, бисквиты, пирожные, всевозможные лепешки, засахаренные цветы и фрукты, карамель. Изделия из марципана представляли собой статуэтки, триумфальные арки, а также целые сцены – буколические и мифологические.…

     Александр почти не ел. Он не отрывал глаз от лица Софии, разговаривавшей с Марсилио, видел оживлённый румянец на её щеках и немного ревновал. Но потом София взглянула на него, улыбнулась, и ревность, как пустая шелуха, слетела с души Александра. Он с нетерпением ждал, когда завтрак закончится, чтобы подойти, поговорить с Софией, заглянуть в её глаза - зелёные бездны…

     Наконец, встал Лоренцо, быстрым взглядом окинул сидящих за столом, и сказал, загадочно улыбаясь:

     – Сейчас все идём на лужайку перед виллой. Нас ждёт небольшое развлечение.

     Шумная сытая толпа вывалила из здания, и по широкой аллее среди цветов и трав направилась в сторону леса. Александр подошёл к Софии и, улыбнувшись, спросил её.

     – Как тебе спалось, принцесса?

     – Прелестно, Александр,– улыбнулась она ему в ответ. Её зелёные глаза стали почти серыми, отражая нависшие тучи, и мелкая морось придавала блеск её ресницам. – Ты не знаешь, какой сюрприз приготовил нам Лоренцо?