Мангуп (СИ) - Станислав Иродов

     – Ты же обещал,– возмущённо воскликнула она, пытаясь оттолкнуть его руками, но он легко преодолел её сопротивление и чуть коснулся её удивительного нежного, сильного и гибкого тела. На мгновение София ослабела, но потом, вдруг, укусила Александра за руку, и он, вскрикнув от неожиданности, выпустил её из объятий.

     – Со мной так нельзя! Я силе никогда не поддамся,– сказала она, и быстрыми взмахами рук отдалилась на безопасное расстояние. – Если ты ещё раз меня обнимешь, я позову на помощь.

     – Ладно. Больше не буду,– согласился  он, и поплыл рядом с Софией.

     Вода была чуть прохладной, но кожа быстро привыкла к прохладе, и необычная лёгкость, ощущение счастья захлестнули Александра. Рядом плыла София. Он мог коснуться рукой её обнажённого тела, но ожог от укуса напоминал, что шутить с этой девушкой опасно.

     – А нашу лодку не унесёт? А она не потеряется из вида? Вдруг, мы так и останемся голыми одни среди воды и звёзд? – заволновалась София.

     – Было бы неплохо остаться голым наедине с тобой,– сказал Александр. – Не беспокойся, течения, кажется, нет, да и видно достаточно далеко. Вон вся наша компания.

     В темноте компания фыркала, плескалась и хохотала как один большой бегемот. Александр и София подплыли ближе. Из темноты первой нарисовалась голова Тео. Он под водой творил что-то явно нехорошее с хорошенькой девушкой из окружения Лоренца, так что она хохотала, извивалась, и брызгала в лицо Тео, но от него далеко не отплывала. Или он её не отпускал?

     Рука Софии легла на плечо Александра:

     – Поплыли назад, я не хочу купаться обнажённой среди стольких голых мужчин.

     – София, я обязуюсь защищать тебя от чужих посягательств.

     – Нет, это не по мне. Или я плыву сама.

     – Хорошо. Возвращаемся,– сказал Александр, и развернулся. Случайно его бедро коснулось бедра Софии. Как удар молнии пробежал по его телу. София тоже вздрогнула, на секунду замерла, и он уже был готов обнять её, но она отпрянула, брызнула ему в лицо горсть воды и поплыла к лодке.

     – Оставайся здесь, пока я не вылезу и не оденусь,– сказала София шагов за десять до лодки.

     – Я же должен помочь тебе взобраться на борт.

     – Освобождаю тебя от этой почётной обязанности, со смехом сказала София, и через несколько мгновений он увидел, как светлый силуэт среди тьмы и звёздной пыли облачается в одежды на борту лодки.

     – Можешь вылезать из воды. Я отвернусь.

     Александр вылез, оделся, и сел на лавочку рядом с Софией.

     – Тебе не холодно?

     Он одной рукой обнял её за плечи. После робкой попытки освободиться, она сдалась и даже слегка прижалась к Александру, пытаясь унять дрожь.

Отчего она дрожала? От холода звёздой ночи, или от того, что было, что есть, что может случиться?

Звёзды всё так же ярко блистали над ними. Звёзды – судьбы таинственными письменами простирались над головами, предупреждали, заглядывали в глаза, но, ни Александр, ни София их тайны не знали, и прочесть эти письмена не могли. Они шли по заранее предначертанному пути, а всё, что случится с ними, уже давно было известно этому огромному звёздному небу.

     – Всем прекратить безобразия, вылезать из воды и плыть к берегу,– прозвучал голос Лоренцо над гладью озера.

     Александр вытащил якорь, пересел на корму, и взял в руки весло. Тёмные силуэты других лодок тоже пришли в движение. Над берегом уже стояла низкая полоска тумана. Лодки одна за другой входили в него и исчезали, будто растворялись в небытии.

     Александр проводил Софию до дверей её комнаты. У входа горели свечи. В их мерцающем свете мерцали и глаза Софии. Уже не зелёные, а чёрные, блестящие.

     – До завтра, Александр!

     – А… в гости ты меня не пригласишь?

     – Нет. Там служанка. Как-нибудь в другой раз,– лукаво улыбнулась София.

     – И этот другой раз наступит скоро?

     – Всё зависит от тебя.

     – Если всё зависит от меня, то вот моё слово: выходи за меня замуж, София!

     Она молчала, глядя ему в глаза. Потом подняла руку и коснулась его лица, будто погладила, но это было лишь движение, намерение. Или ему показалось?

     – Спасибо за предложение, Александр! Я над ним обязательно подумаю.

     – Значит, не всё зависит от меня,– скис Александр.

     – Ну-ну! Не вешай носа, граф! – сказала София, и пальчиком приподняла кверху нос Александра. – Поверь, всё действительно зависит только от тебя. По крайней мере, в этом случае.

     Ночью Александру не спалось. На соседних кроватях сопели Сандро и Леонардо. Тео в комнате не было. «Старый развратник», подумал о нём Александр. Ему вспоминалось улыбающееся лицо Софии, её чувственный голос, тёмные блестящие волосы и высокий лоб. На руках остался её запах – свежий аромат лесного ландыша. А ещё тёмная полоска от зубов. Александр положил руку себе на лицо, и, вдыхая запах весеннего цветка, запах Софии, наконец, уснул.

     Утро было хмурым. С неба моросил мелкий дождик. Завтракали все вместе на широкой веранде. Тео был сонным, с помятым лицом. Когда он вернулся. Александр не слышал. Наверно, под утро. Большинство девиц тоже были заспанными, так что определить, с кем провёл ночь Тео, на первый взгляд было невозможно. «Уж, не со всеми ли вместе?»  подумал Александр, и хмыкнул. Мысль показалась ему забавной. Он увидел Софию. Она сидела между красивой женщиной и мужчиной лет сорока пяти.

     – Кто это рядом с Софией?– спросил Александр у Сандро.

     – С одной стороны – жена Лоренцо Медичи – Клариче Орсини. Недавно она вернулась из далёкой России, где была свидетелем на свадьбе русского князя Ивана Третьего и Софии Палеолог. С другой - Марсилио Фичини – воспитатель Лоренцо, новый Платон. Ему Козимо Медичи, отец Лоренцо, подарил виллу в Кареджи, где Марсилио основал и возглавил флорентийскую Платоновскую академию, предметом изучения которой стало учение Платона. Он перевёл Платона на итальянский язык, а сейчас закончил написание главного труда своей жизни - трактата «Платоновское богословие о бессмертии души», в котором пытается согласовать и примирить древнюю языческую мудрость с христианством.

     – И ему это удалось?

     – На мой взгляд, едва ли. Мудрость – опыт столетий, и вера – ощущения души, во многом согласуются, но далеко не во всём.

     – Кажется, Марсилио Фичини уже, как минимум, третий Платон,– сказал Леонардо.– Античный Платон стал основателем платонизма. После его смерти о его учении забыли, пока оно не возродилось в неоплатонике Плотине, имя которого почти совпадает с именем Платона. Затем, неоплатонизм умирает, чтобы в нашем веке снова возродиться в ещё одном платонике - Гемисте Плифоне, имя которого опять почти совпадает с именем Платона. Гемист Плифон "возродил древний платонизм" Платона. По его советам Козимо Медичи создал Платоновскую академию. На Флорентийском соборе 1439 года Гемист Плифон попал под подозрение, что хочет подменить христианство платонизмом. Марсилио Фичини нарушил традицию созвучности имён Платона и его последователей, но с не меньшим фанатизмом продвигает всё ту же идею платонизма.