Неподвластный богам - Брайан Толуэлл

«Плот» пришел в движение и плавно направился в сторону каменной перемычки. Через минуту Конан 5ыл уже на берегу.

«Теперь прощай. Врагов больше нет. Плыви обратно. Отомсти за Хъяхъю».

Конан выразительно махнул рукой на прощание и, I в три шага преодолев узкую перемычку, отделяющую Стикс от Хъяхъи, скрылся в подводном тоннеле.

Путешествие обратно было спокойным. И хотя ночь уже давно вступила в свои права, ни один монстр не потревожил отважного варвара, с победой шествующего сквозь толщу вод. Радостный и возбужденный, король легко вынырнул там, где он оставил Хадрата.

Но Хъяхъя ошибался – враги были. Сильный удар голове лишил Конана сознания. Киммериец повалился обратно в Стикс.

Глава XI

Конан очнулся на рассвете. Киммериец умел просыпаться мгновенно и мгновенно же приходить в полное сознание. Первое, что он понял, – он был крепко и умело связан. Король открыл глаза.

Над ним, лежащим, стоял стигийский жрец Тотоакр. Злая усмешка, не предвещавшая Конану ничего хорошего, змеилась по его губам.

– Ты жив! – не в силах скрыть изумления, выдохнул Конан.

– А ты думал, моя душа уже сгинула в утробе Того-Чье-Имя-Нельзя-Произносить-Вслух?! – Тотоакр расхохотался; так смеются молодые демоны в предвкушении свежей человеческой плоти. – Ты недооценил меня, киммерийский пес!

– Что тебе нужно, стигийский шакал?

– Что мне нужно? – мстительная ухмылка не сходила со смуглой физиономии Тотоакра. – Мне нужна твоя шкура, дохлый пес! Но сначала ты расскажешь мне, что сообщил тебе Хъяхъя!

– Нету никакого Хьяхъи! – уверенно заявил Конан. – Надул нас твой бог! Я облазил весь Стикс в округе – ни дьявола не нашел. Нету Хьяхъи!

– Лжешь, смердящий пес! – завизжал Тотоакр. – Сет знает все! Сет знает о Хьяхъе. Сет знает и о том, что ты был у Хьяхъи и разговаривал с ним.

– А Сет не рассказывал тебе, скольких слуг он недосчитался этой ночью?

– Не в твоем положении острить, собака! – прошипел жрец. – Забыл: ты в моей власти! А ну отвечай, что это такое?

В толстых пальцах Тотоакра сверкал белый Ромб Яхкунга!

– Почем я знаю? – равнодушно ответствовал киммериец. – Мне незнакомы ваши омерзительные обряды.

– Не шути со мной, пес! Эту штуку я нашел в твоей набедренной повязке!

Конан наморщил лоб, как будто что-то вспоминая.

– Ну! – грозно нахохлился Тотоакр.

– Прости, жрец, забыл. Я подобрал это в Птейоне. Пелиас, волшебник, – ты его знаешь – объяснил мне, что эту штуку такие, как ты, засовывают себе в ж…, когда…

Мощный пинок в ребра прервал излияния Конана.

– Ну ты и пес! Ничего, я вытяну из тебя правду! Посвященным жрецам известны тайные способы разговорить любого!

– Не мне бояться пыток! – гордо заметил король.

– Пыток?! Да кровавые обряды людоедов из Дарфара и мясников Зембабве покажутся тебе щекоткой в сравнении с моим искусством! Одно лишь описание того, что я могу сделать, прежде чем ты умрешь, развяжет тебе язык! Начинать?

– Чего ты хочешь, шакал? Зачем тебе знать, о чем я беседовал с Хьяхъей?

– Вот ты и проболтался! – радостно взвизгнул Тотоакр. – Так-то лучше! Итак, отвечай: кто такой Хъяхъя?

– Больно мал твой стигийский умишко, чтобы понять, кто такой Хъяхъя!

– Впрочем, неважно, – не обращая внимания на оскорбления, заявил жрец. – Отвечай: как справиться с Великой Душой? Я знаю – Хъяхъя сказал тебе это!

– Ну сказал. Тебе-то что за печаль? Вовек не поверю, что ты страждешь освободить угнетенных!

– Разумеется, мне плевать на твоих аквилонских блох! Я даже рад, что они подыхают. Нет дела мне и до других хайборийских вшей. Тебе, мертвецу, могу сказать правду. Сет, Великий Змей и Князь Тьмы, очень сердит на Тот-Амона. Величайший поклялся нашему богу уничтожить проклятого карлика. И не сдержал слова. – Тотоакр злорадно усмехнулся. – Тот-Амон же послал со мной сотню посвященных жрецов и лучших Мастеров Черного Круга, чтобы мы силой и хитростью добыли средство против карлика. Так и было бы, клянусь Сетом, если бы три вонючих северных пса не скормили их души Тому-Чье-Имя-Нельзя-Произносить-Вслух! Узнав об этом, Величайший проклял меня и велел убить. Мне чудом удалось бежать! Тот-Амон назначил награду за мою голову…

– Ну, так мы с тобой друзья по несчастью: карлик тоже посулил за меня золото!

– Не перебивай, киммерийский ублюдок! У меня нет с тобой ничего общего! Я верну себе доверие Величайшего! И знаешь, как я это сделаю? Ты расскажешь мне, как покончить с проклятым карликом, затем ты умрешь. Я же предстану перед Тот-Амоном с доказательством своей преданности Сету. А может быть, даже сам убью карлика, и тогда Сет сделает меня верховным жрецом вместо этого старого грифа Тот-Амона…

– Ишь размечтался! – насмешливо протянул Конан. – Ничего ты от меня не узнаешь!

– Это мы еще посмотрим, смердящий пес! Когда я буду отрывать от твоей вонючей плоти кусок за куском, ты живо развяжешь язык!

Конан содрогнулся – таким пыткам его еще не подвергали. Он стиснул зубы. Тотоакр молча обошел лежащего на песке киммерийца.

– У тебя есть немного времени, чтобы еще раз подумать, пока я буду ходить за своими… инструментами, – многозначительно заявил он.

– Не боишься, что я убегу?

– От этих-то веревок? Нет, клянусь Сетом, легче выбраться из преисподней!

От души расхохотавшись, Тотоакр ушел.

Когда шаги жреца стихли, Конан попробовал свои путы. Воистину проклятый жрец связал его получше морского волка с Барахских островов! Киммерийцу десятки раз случалось освобождаться от веревок – раз даже он сжег ради этого свои руки, – но эти оковы были подобны стальной проволоке. К тому же у него не было ни одной свободной конечности: ноги оказались связаны между собой и с руками; вокруг всего тела в песок были вбиты колышки, вокруг которых вилась крепкая веревка. Конан не мог даже двинуть головой – шею также сжимали колышки, а к ним, судя по всему, крепились веревки, охватывавшие уши и голову. Единственными частями тела, свободными от пут, оставались язык и мужской орган киммерийца. Оба очень нужные для других занятий, в развязывании веревок они были непригодны.

Конан вспомнил, что обещал ему жрец, когда вернется со своими адскими инструментами. И если язык варвара жрецу был нужен неприкосновенным, за безопасность другого свободного органа нельзя было ручаться. Конан похолодел. Он высоко ценил свою мужскую силу, и одна мысль о том, что может сделать злобный и безжалостный жрец, чтобы выпытать признание, сводила его с ума. Даже очень вероятно, что Тотоакр, ограниченный во времени, не станет размениваться и начнет издевательства над Конаном с главной части тела киммерийца.