Леди из Миссалонги - Колин Маккалоу

Перед тем, как отправиться в Байрон, он сводил ее к тому месту, где намеревался построить дом — за поляной. Мисси обнаружила, что водопад находится так далеко, что в ветреные дни вода не достигает дна долины, а теряется на крутых склонах, переливаясь на солнце всеми цветами радуги. Тем не менее, под водопадом был огромный водоем: широкий и спокойный поначалу, он, проходя через узкое ущелье, становится бурным потоком цвета бирюзы или египетского фаянса, матовый, как молоко, и густой, как сироп. Источником водоема была впадина под скалой, где на поверхность выходят подземные воды.

— Здесь близко к поверхности залежи известняка, — объяснил Смит. — Вот почему водоем такого странного цвета.

— И здесь мы действительно будем жить, любуясь всей этой красотой?

— Где я буду жить, по крайней мере. Сомневаюсь, что ты доживешь до этого времени. — Лицо его исказилось. — Дома не строятся за день, Мисси, особенно, когда строитель один. Я не хочу нанимать рабочих, которые будут гадить в этот водоем и напиваться по воскресеньям, а затем рассказывать всем любопытным, что происходит в долине.

— Я думала, у нас договор, не упоминать о моем состоянии. В любом случае, ты не будешь строить один, я буду тебе помогать, — весело сказала Мисси. — Я знакома с тяжелой работой, а хижина твоя так мала, что домашние дела не будут занимать много времени. Как сказал доктор, это совершенно все равно, буду ли я лежать в постели или работать как землекоп. Просто однажды это произойдет. Вот и все.

В ответ он прижал ее к себе и поцеловал, как будто ему было очень приятно целовать ее и как будто она приобрела какую-то ценность для него. Наконец они отправились в Байрон, позднее, чем сперва намеревались, но не сожалея о задержке.

Глава 12

Октавия и Друсилла были на кухне, когда неожиданно появилась Мисси. Они уставились на нее в изумлении, не в силах постичь все великолепие ее неземного платья, не говоря уже об огромной шляпе, изящно украшенной страусовыми перьями.

Она не превратилась в красавицу за одну ночь, но определенно на нее нельзя было не обратить внимания, к тому же она держалась слишком гордо, чтобы ее можно было по ошибке принять за уличную красотку. Она больше походила на утонченную жительницу Лондона, чем на уроженку этих мест. Не было никаких сомнений, что Мисси рождена носить алое.

— О, Мисси, ты выглядишь чудесно! — взвизгнула Октавия, поспешно усаживаясь.

Мисси поцеловала ее и поцеловала мать.

— Приятно слышать, тетушка, потому что я действительно чувствую себя чудесно.

Она торжествующе улыбнулась.

— Я пришла сказать вам, что я замужем, — объявила она, помахивая левой рукой перед носами обеих женщин.

— И кто же он? — спросила Друсилла сияя.

— Джон Смит. Мы поженились вчера в Катумбе.

Неожиданно для Друсиллы и Октавии оказалось совершенно неважным то, что весь Байрон зовет его висельником или даже похуже; он избавил Мисси от бесчисленных ужасов, сопровождающих жизнь старых дев, и потому был достоин любви, благодарности, уважения и снисхождения.

Октавия буквально подпрыгнула, чтобы поставить чайник, быстро и легко забегала по комнатам, что за ней давно не наблюдалось. Друсилла, однако, не обратила на это внимания, она была слишком поглощена рассматриванием кольца на руке дочери. Оно было таким массивным и внушительным!

— Миссис Джон Смит, — попробовала произнести она. — Да, это звучит великолепно! В простоте всегда есть великолепие.

— Где он? Когда он придет познакомиться с нами? — спросила Октавия.

— У него дела в Байроне, но он надеялся уладить их к вечеру и зайти к нам на обратном пути. Я подумала, мама, что до его прихода мы могли бы сходить в Байрон. Мне нужно купить кое-что в бакалее. И я хочу заглянуть в магазин дяди Херберта — подобрать себе материи на платье. Я по горло сыта коричневым. Я не желаю носить коричневые платья даже как рабочую одежду. Я буду работать в мужской рубахе и штанах, так как это гораздо удобнее и разумнее.

— — Разве не здорово, что ты купила швейную машинку «Зингер», Друсилла? — спросила Октавия, не отходя от плиты. Она была слишком счастлива, чтобы беспокоиться о брюках.

Но Друсилла думала о чем-то столь важном, что не могли заслонить ни зингеровская швейная машинка, ни брюки.

— Тебе это по карману? — спросила она с беспокойством. — Пошив тебе ничего не будет стоить, но ткани в магазине у Херберта очень дорогие, особенно для тех, кто решает забыть о коричневом.

— Кажется, я могу позволить себе эти траты. Джон сказал мне вчера, что собирается положить на мое имя в банк тысячу фунтов. Потому что, как он сказал, жене не следует обращаться к мужу по поводу каждого пенни, который ей потребуется, и отчитываться за каждый пенни, который она потратит. Все, что от меня требуется, — не превышать ту сумму, которую он для меня выделяет, — тысячу фунтов в год. Можешь ты себе это представить? И все расходы на хозяйство не входят в эту сумму. Он положил тысячу фунтов в пустую банку от кофе и говорит, что она будет постоянно полной и что он не хочет никаких отчетов. О, мама, у меня все еще перехватывает дыхание от счастья.

— Тысяча фунтов! — Октавия и Друсилла уставились на Мисси с выражением ужаса и почтительности.

— Он, должно быть, очень богатый человек, — сказала Друсилла и мысленно представила, как она, наконец, сможет утереть нос Аурелии, Августе и Антонии. Ха! Мисси не только оказалась у алтаря раньше Алисии, похоже, что и в деньгах она не проиграла.

— Мне кажется, что он обеспеченный человек, — протянула Мисси. — Я знаю, что его щедрость по отношению ко мне указывает на большое состояние. Разумеется, я никогда, никогда не буду тратить больше, чем надо. Но все-таки мне нужно иметь несколько приличных платьев — не коричневых! — пару теплых для зимы и пару на лето. О, мама, как прекрасно там в долине. У меня нет никакого желания жить среди людей, я хочу быть одна с Джоном!

Друсилла внезапно забеспокоилась:

— Мисси, мы почти ничего не можем дать тебе в приданое. Но, я думаю, Октавия, мы могли бы обойтись без телки.

— Разумеется, мы можем, — сказала Октавия.

— Это то, что я теперь называю прекрасным свадебным подарком.

— Сначала мы ее должны отправить к бычку Персиваля, — сказала Октавия. — Но тебе не придется долго ждать, и она даст тебе теленка в следующем году.

Друсилла посмотрела на часы.

— Если ты хочешь зайти в магазин Херберта, а также и Максвелла, Мисси, я предлагаю трогаться сейчас. Тогда мы, вероятно, смогли бы перекусить у Джулии и рассказать ей все новости. Клянусь, она будет удивлена!

Октавия решительно заявила: