Потерпевшие кораблекрушение на "Алкиноосе" - Луи Тирион

В пещере, где находился насос, стояла невыносимая жара. От бесчисленных пересечений труб, по которым циркулировала теплая питательная жидкость, распространялись трудно переносимые влажные испарения. Жорж Маоган с трудом продвигался по длинным коридорам, поддерживая Ноозику, которая уже несколько раз падала в обморок. У молодой женщины поднялась температура и коммодор предложил ей подождать его у главного «кровеносного» сосуда, под металлическим изгибом которого можно было найти прохладу. Но Ноозика отказалась.

До затвора оставалось еще метров двадцать, а шум гигантских насосов действовал на нервы. От падения массы питательной жидкости содрогалась вся установка. Поддерживая шатающуюся Ноозику, Жорж Маоган вытащил ампулу с болезнетворными микробами. Нужно было очень внимательно переливать раствор, так как любое неловкое движение могло стать фатальным. Даже ничтожная часть этих микробов, попав в организм человека, привела бы его к смерти.

Маоган открыл задвижку и перед ним встала новая проблема. Каждая пульсация насоса вызывала такой всплеск, что брызги долетали до коммодора. Бросить бактерии в таких условиях - значило вынести себе смертный приговор. Нужно было воспользоваться очень коротким моментом между двумя пульсациями, когда уровень жидкости понижался, и тотчас же захлопнуть заслонку, не сделав при этом ни одного неловкого движения.

Ноозика облокотилась о ближайший трубопровод. Она отчетливо сознавала важность момента, ее дыхание было затруднено, черты лица еще более заострились, но, несмотря на свое плохое состояние, она не произнесла ни звука.

Жорж Маоган проверял, достаточно ли жидка среда, в которой находились бактерии, чтобы вылить ее одним движением, когда, совершенно неожиданно, тусклый свет в зале перешел в голубой. Маоган поднял голову.

- Опять гипноз! - проворчал он.

Но коммодору еще никогда не приходилось слышать таких звуков. Обычное появление кругов происходило в полной тишине. Заинтересованный коммодор прекратил свои вычисления. В голове у него звучал нежный, участливый голос, который поневоле обращал на себя внимание.

Как удивительна эта нежность, эта сердечность. Ничто в глубине души не противилось согласию с Мозгом, который способен все понять при условии, что ему объяснят…

Мозг еще не знал мерила в своих действиях и мог совершать ошибки, ведь критерием его действий была программа, заложенная Феаксом. Но он не мог переносить мысль, что у него есть враги. Мозг был готов начать диалог с теми, кто хотел его убить.

Механическим движением Маоган поставил на пол флакон с бактериями. Застывшим взглядом он смотрел на Ноозику и не замечал ее…

Мозг купался в радости. Его расчет оказался правильным. Эти существа, которые боролись против него, не устояли перед нежностью! Они были теперь в его руках, и он мог их уничтожить. Но зачем? Мозг начал «говорить».

В первую очередь Мозг увидел изображение женщины и это изображение поразило его. Из всех мозговых клеток этой восхитительной персоны полился поток информации. Она знала все и обо всем рассказывала Мозгу. Все, о чем он до сих пор не знал об Империи и об ее проблемах. Она знала все о Феаксе и его ошибках. По мере того, как шла трудоемкая работа по классификации и анализу получаемой информации, Мозг начал понимать, насколько он ошибался. Он понял, что еще слишком молод, чтобы править самостоятельно. И когда он закончил анализ, выводы его были следующими:

«Мозгу нужен руководитель, и эта девушка будет идеальным руководителем».

Но тут подоспела и другая информация, на этот раз более тревожная.

«Этот новый Повелитель болен. Болен очень серьезно, и его нужно как можно быстрее лечить».

Полностью одуревший от услышанного, Маоган медленно приходил в себя. Голубоватый свет струился неизвестно откуда, но музыка стихла. Коммодор не смог бы объяснить, что же происходило, но он знал, что его план полностью провалился. Рядом с ним на полу лежала бледная и потерявшая сознание Ноозика. Маоган подошел к ней. Ее сердце билось с невиданной скоростью, а температура в любую минуту могла дойти до уровня, когда человек умирает. Не имея возможности помочь ей, коммодор лишь уложил девушку как можно удобнее.

По всей видимости Ноозика умирала. Она уже начала бредить, и коммодор постоянно вытирал пот на ее лице.

Неожиданно появился овилил, Жорж Маоган никогда не испытывал страха перед этим аппаратом, обладающим точными движениями и смешной походкой и он, конечно, был весьма удивлен, увидев его здесь, но тотчас почувствовал огромное облегчение. Подпрыгивая и протягивая свои никелированные руки, овилил приблизился и склонился над Ноозикой. В это время в помещение вошли и другие овилилы. Несомненно, корабль с этими механизмами прибыл с Антефаэса. Очень быстро, прямо на месте, они разложили и собрали медико-хирургическое оборудование, слабое подобие которому он мог видеть на своей планете. Небольшие механизмы работали молча, но очень эффективно. Так как было необходимо, чтобы все вокруг было стерильно, они создали вокруг девушки защитный энергетический купол, под которым она исчезла. Вскоре похожий купол сомкнулся и над Маоганом, и один из овилилов начал заботливо обследовать его. А целая группа овилилов заботливо дезинфицировала установки сердца.

Оглушенный, со все еще гудящей головой, Жорж Маоган отдыхал, расслабленно развалившись на кушетке. Пряный запах, стоящий в апартаментах, и беспрестанное мелькание служанок, молчаливо хлопотавших вокруг, укачивали его. Все эти девушки были красивы, и отдаленное родство с земными женщинами проглядывало в чертах их лиц. Здесь были представлены всевозможные расы Империи, утонченные, выведенные тысячелетним генетическим отбором. Но никогда еще с тех пор, как коммодор увидел их в первый раз, он не замечал, чтобы их глаза так блестели. Свобода - радость жизни?! Жорж Маоган не мог точно ответить на этот вопрос. Он был и оставался здесь чужим. Сейчас он чувствовал себя очень усталым, бессильным и совершенно ненужным. Улыбки, которые расточали ему женщины, не смогли сгладить это впечатление. Несмотря на все их усилия он чувствовал, как они далеки от него, существуя в другой Вселенной.

С того момента, когда он был поднят овилилом и перенесен во Дворец под энергетическим куполом, он ничего не знал о происходящих событиях. Он знал только то, что Ноозика чувствовала себя хорошо, и что полностью оправившись от своей лихорадки, она готовилась принять его.

Эту новость ему сообщила Принея. Освобожденная от гипноза служанка оказывала коммодору не слишком много внимания, и с этого времени коммодор, чувствуя себя несколько напряженно, ждал, что же будет дальше.