Сад времени - Брайан Олдисс

Энн помахала рукой остающимся, и вот уже маленький отряд скрылся за холмом.

Силверстон тут же извлек из чемоданчика походную надувную кровать, жестом пригласив Буша сделать то же.

— Нам здесь ничего не грозит, ведь ближайшее поселение более чем в двух милях отсюда. Капитан и Энн сейчас подберут нашего друга, и мы двинемся к пункту конечного назначения.

— Профессор, объясните, пожалуйста, из-за кого мы очутились здесь и в каком направлении двинемся дальше?

— Вы слишком беспокоитесь о мелочах, мой друг, впрочем, как и я, и все мы… Вот вам пример: недавно мои часы разбились, и я постоянно прихожу в бешенство, потому что не могу узнать точное время. Время! Да ведь часы — дряхлый пережиток прошлого! Вы видите, какая я противоречивая, сложная личность.

— Как и я, — подхватил Буш. И жадно спросил: — Вы помните свое детство?

— …Нам необходимо отдохнуть. Но на первый ваш вопрос я, так и быть, отвечу. — Силверстон раскрыл привезенный из Викторианской эпохи чемодан. — Ведь вы были когда-то художником, не так ли?

— Я и сейчас художник! — раздраженно отрезал Буш. — Нельзя перестать им быть.

— Значит, будем считать, что вы этого не разрекламируете.

Буш начал было искать скрытый смысл в этих словах, но забыл обо всем, как только Силверстон достал из чемодана небольшую пластину.

— Здесь скоро появится автор этого произведения. Он непременно правильно воспримет мое открытие и тут же за него ухватится. Вы же знаете, что все вновь открытое нуждается не только в научном обосновании, но и в художественной интерпретации. Это извечная задача художника, а человек, который живет здесь, идеально мне подходит. Вы только посмотрите на его работу! — (Буш уже и так смотрел.) — Этого гения зовут Борроу! Вот истинный дар! Вы со мной согласны?

Группаж Борроу изображал несколько скоплений мрака, перемежающихся трассирующей пылью цветных пятнышек. Кое-где они группировались так, что эти кучки можно было принять за атомные ядра, или города-муравейники, или созвездия. Все выглядело двусмысленно и туманно. Кое-что было, на взгляд Буша, слабовато, но и все без исключения детали являлись неотделимой частью общего замысла, словно Борроу развернул в работе самого себя и обозревал панораму своей личности с высоты поднебесья.

Группаж, с точки зрения техники, впечатлил Буша меньше, чем «Амниотическое Яйцо». И все-таки эта работа была куда содержательнее. Буш безошибочно определил, что это самое позднее произведение Борроу и что все предыдущие были своего рода набросками, робкими пробами к ней. Это был поздний Борроу — как существуют поздний Тёрнер, поздний Брак, поздний Кандинский. Бушу все еще не до конца верилось, что его флегматичный друг мог создать подобную штуку; однако подпись под работой не оставляла места сомнениям.

И вот теперь Борроу должен был присоединиться к ним.

Буш внезапно понял, что уже неприлично долго не отрывает глаз от работы. Некоторые ее части находились в медленном постоянном движении, другие — в движении воображаемом. Глядя на группаж Борроу, Буш впервые ясно представил то, что давно уже смутно его тяготило: время как будто закручивалось вокруг него в складки, которые образовали нечто вроде воронки, готовой поглотить его с головой. Буш снова взглянул на Силверстона; у него отпало желание спрашивать, куда же они отправятся, когда выудят Борроу.

— Давайте и вправду отдохнем, профессор.

Он проспал как будто одну секунду, когда в его сон ворвались голоса; Энн стояла над ним и трясла за плечо. Буш сел, осмотрелся по сторонам. Он не выспался, и все же голова была на удивление ясной. Вспомнив, где он и зачем, Буш встал и подошел пожать руку Борроу.

— Ты зря времени не терял, — с ходу заявил он.

— Это все заслуга «Амниотического Яйца». Знаешь, в подобной обстановке и не такое можно сотворить!

— Нет, за этим стоит нечто большее. Вер тоже об этом говорила.

Борроу, явно смущенный, поспешил переменить тему:

— Я оставил Вер на должности коменданта крепости и начальника гарнизона. Труба Нормана Силверстона позвала меня в крестовый поход — я бросил все, чтобы явиться на зов. Но все это для меня ново, и, признаться, мне очень не по себе.

Однако Борроу выглядел донельзя спокойным. Он был, как всегда, безупречно одет, хотя его наглаженный костюм казался малость старомодным, через плечо был небрежно перекинут походный ранец. Интересный, однако, выходил из него глашатай нового миропорядка… Знать бы еще, что это будет за порядок? Но Буш почему-то не испытывал к этому особого любопытства.

— Да мы все тут дрожим от страха, Роджер, — великодушно заявил он. — Но, в конце концов, юрский период безопаснее, чем Букингемский дворец.

— Ну, я бы не согласился, — встрял Хауэс. — Поселок теперь наводнен шпионами. Нас уже засекли и теперь обязательно выследят — это просто вопрос времени. Ведь голова Силверстона оценена, и очень высоко.

— Но тогда… профессор, командуйте — и отправимся в путь!

Профессор, проснувшийся раньше Буша, уже сложил походную кровать. Взглянув на него, Буш увидел, что тот сильно обеспокоен. Увидел он также и Леди-Тень: она явилась снова и теперь стояла в сторонке, похоже, ничего не упуская из виду.

— Мистер Борроу, — важно произнес Силверстон. — У нас у всех, кроме вас, КСД еще циркулирует в крови. Окажите любезность тоже принять свою дозу. Я счастлив, что вы согласились нас сопровождать. Я думаю, вы — как и мистер Буш, разумеется, — окажетесь чем-то вроде Амниотического Яйца для грядущих поколений, и гарантией тому — ваше необычайное дарование.

— Капитан Хауэс уже сообщил мне, куда мы держим путь.

— Прекрасно. — Силверстон повернулся к Бушу: — Значит, только вам еще неизвестны дальнейшие перспективы. Возьмите Энн за руку, Энн пусть возьмет руку мистера Борроу, а вы, мистер Борроу, — капитана. Я присоединюсь к вам, Буш, и мы немедленно отбываем…

— Куда?

— Туда, где нам в отличие от этого времени гарантирована безопасность, — за пределы девона, в криптозойскую эру.

— А вы знаете, что состав воздуха на нашей планете в те древнейшие времена…

— Знаю, конечно. Но мы постараемся проникнуть в криптозойскую эру не так далеко. И потом, в самом крайнем случае у нас есть на кого положиться, — он вежливым кивком указал на Леди-Тень.

Дальнейших возражений не последовало.

Все взялись за руки. Буш не проронил ни слова — не только потому, что Хауэс был тут как тут со своими саркастическими репликами, на которые художник почти всегда не имел ответа; нет, его охватило странное чувство, будто его выбросило волнами реальности на незнакомый берег и вода с отливом отступает, бросив его на берегу.