Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси - Глеб Сергеевич Лебедев

1994: Т. 1, 472), и, как пишет Моммзен, «человеческая лавина, в течение 13 лет наводившая ужас на народы от Дуная до Эбро и от Сены до По, покоилась теперь в сырой земле или томилась в оковах рабства. Обреченный на гибель передовой отряд германцев выполнил свою миссию. Бездомный кимврский народ вместе со своими союзниками исчез с лица земли» (Моммзен, II, 1994: 139).

Гай Марий использовал свои полномочия не только для блистательных и сокрушительных побед над германскими варварами. В ходе кампании он начал свои знаменитые военные реформы, превратившие римские легионы из ополчения граждан в профессиональную армию. Отныне эта армия на пять с лишним столетий стала главным орудием и одновременно – конечной целью строительства невиданной в мире по своим масштабам и могуществу империи, и созидателями ее были удачливые и талантливые полководцы – императоры. В республиканские времена imperator – почетный титул полководца-триумфатора. Со времен Юлия Цезаря и преемника его Октавиана Августа это воинское звание становится однозначным и главным титулом могущественного монарха.

Цезарь следующим из римлян столкнулся с германцами как военным противником, превосходящим по силе кельтов, галлов (покорение которых и сделало его владыкой Рима, положив одновременно конец «кельтской цивилизации» в Галлии, со времен войн Цезаря – главной из римских провинций в Европе). Август в 9 г. пережил тяжелое поражение войска Квинтилия Вара, наместника новооснованной провинции Германия, между Рейном и Эльбой: три легиона были истреблены в Тевтобургском лесу херусками Арминия, и император в Риме горестно восклицал: «Вар, Вар, верни мои легионы!» Войска были оттянуты за Рейн, с тех пор долгое время считавшийся надежной границей Империи и Германии.

Впрочем, носившие имя germani народы в низовьях Рейна этническими германцами, видимо, не были, занимая своеобразное и неясное в языковом отношении до сих пор положение «между германцами и кельтами» (Hachmann et al., 1962). Очевидно, в большей мере германскому этносу принадлежали истребленные римскими легионами кимвры и тевтоны, и если следы и потомки первых еще удерживались на островах или в Ютландии, то от вторых осталось лишь имя, правда, надолго их пережившее именно в германском самосознании как основное из самоназваний: *tiut-, teutoni – teutsehen – Deutschen, так стал именовать себя самый большой из германских народов, немцы Средних веков. Синоним названия страны – Германия, именно Deutschland, в Новое время вдохновляющее свой народ: Deutschland, Deutschland über alles, über alles in die Welt! Самосознание уничтоженного римлянами «авангарда» в конечном счете пережило долгие века грозную для германцев Империю.

Движение кимвров с тевтонами было «пенным гребнем» волны, медленно и неудержимо разворачивавшейся в Северной и Средней Европе при переходе от эпохи бронзы к железному веку. В V–VI периодах северной бронзы нордическая культура последовательно включается в круг культур полей погребений, сохраняя свою местную основу, но все более вовлекаясь в процессы кристаллизации новой, германской в точном смысле слова, этнокультурной общности. Основной очаг этой кристаллизации – низовья Рейна и Эльбы, ближайший к Скандобалтике с юго-запада регион Европы и «датско-сконский эпицентр» нордической культуры, в первую очередь втягивается в этот процесс германского этногенеза, археологически отображенный самой северо-западной из культур полей погребений, Ясторфской культурой Североморского побережья и прилегающих районов Европы.

Культура получила свое название, периодизацию и этнокультурную атрибуцию как древнейшая «достоверно германская» после раскопок Георга Швантеса в 1896–1909 гг. в Нижней Саксонии, на р. Ильменау в Люнебургской пустоши, между нижним течением р. Эльбы и Аллер (в восточной части пустоши в эпоху раннего Средневековья жили славяне, дравено-полабы, венеды, Wenden, позже полностью онемеченные). Г. Швантес открыл и исследовал на Ильменау, среди множества памятников разных эпох, городищ и курганов, серию полей погребений. Они были изучены первоначально близ деревень Бельдорф, Вессенштедт, Ясторф, Рипдорф, Зеедорф; круг этих памятников затем был очерчен в пространстве от морского побережья и Ганновера, по Средней Эльбе, в Шлезвиг-Голштейне и Ютландии. На восток от Эльбы располагалась биллендорфская группа лужицкой культуры раннего железного века.

Таблица 3

Периодизация ясторфской культуры

Кристаллизация новой культурной общности, по материалам полей погребальных урн Ильменау, начинается около 600 г. до н. э. Индикатор ясторфской культуры – погребальный обряд: урновые сожжения в маленьких каменных ящиках под низкой насыпью (иногда с оградкой), булавки и мелкие вещи в традициях поздней бронзы Северного круга, сосуды удлиненных пропорций, «храповатые» (ошершавленные) в нижней части «задымленные горшки» (Rauchtopf), пролощенные полосы и чернолощеная верхняя часть округлых сосудов (подражание чернолаковой греческой и этрусской, графитной кельтской керамике), металлические поясные крючки (подражание «цепным поясам» кельтов), разнообразные по форме, крупные металлические булавки (заменявшие фибулы).

Ранний Ясторф характеризуется ростом населения, проявившимся в повсеместном распространении урн в грунтовых могильниках, встречаются невысокие курганы, наряду с урнами появляются ямные сожжения, могильные ямы с остатками кострища (Brandgruben– und Brandschüttungsgräber), по-прежнему, в отличие от кельтских культур гальштата, нет фибул (они появляются только в стадии рипдорф, фибулы «среднелатенской схемы»).

Ступень рипдорф – в целом, начало «латенизации», распространяются фибулы, спиральные серьги, при устойчивости традиционных черт культуры в керамике и погребальном обряде.

Ступень зеедорф отмечена нарастанием новаций, под воздействием кельтского гончарства меняются пропорции сосудов, появляются урны без крышек, оружие, латенские вещи, массивные «голштинские пояса».

Локальные группы при общекультурном единстве проявляются в ряде черт могильников и прежде всего поселений. Североморское побережье, где к 500 г. до н. э. море отступило, освободив из-под лагун Фрисландии великолепные луга, появились так называемые «терпы», terpen (Wuerten, Wierden), жилые холмы, своего рода «телли» (как в Малой Азии или на островах Эгейского моря). С похолоданием во II в. до н. э. наводнения возобновились (в этом видели одну из причин переселения кимвров), и терпы укрепляли небольшими валами и дамбами (начальная фаза ирригации «нижних земель» Нидерландов, век за веком отвоевывавшей для фризов, голландцев, фламандцев новые участки территории у Северного моря), так что напластования к первым векам нашей эры достигают высоты 6–7 м. Здесь поколение за поколением возводили столбовые трехнефные в плане дома, размером 6 × 13 м, с делением на две части (жилье и стойла), с глиняной обмазкой стен. Исследованы терпы в Эзинге (Фрисландия), тот же тип застройки в Федерзен Вирде (у Бремерсхафена в Германии), где он сохраняется с рубежа эр до конца римского времени. Трехнефные дома того же типа, что в Нидерландах, достигали длины 10–30 м при ширине 4,5–7,5 м. Люди и животные жили под одной крышей, но жилая часть была отделена стеной, и пол в ней был обмазан глиной. Именно в терпах можно видеть прямые истоки «длинного дома» германцев, ставшего базовым стереотипом культуры Скандинавии с этого времени вплоть до эпохи викингов (Хлевов, 2002: 86–87).

Ясторфская культура Ютландии и датских островов отличается частым использованием для погребений маленьких каменных ящиков или каменных обкладок урн (Steinpackung und Steinkisten). Формируется «эталонный» набор