Опасная стихия - Патриция Пелликейн

— Полиция, конечно, может подыскать вам на время квартиру — как главному свидетелю, — продолжал между тем Майк, — но я не верю, что вы будете там в большей безопасности, чем у меня.

— Но предположим…

— Я сейчас же сообщу об опасности всем на ранчо. Наши мужчины будут день и ночь караулить. — Он протянул руку и коснулся холодной ладошки своей спутницы. Даже такое легкое прикосновение вернуло Мэгги ощущение безопасности. — Обещаю вам, до вас этот сукин сын не доберется.

Мэгги молча смотрела в окно, за которым мелькали покрытые снегом безупречно ровные ряды кукурузы. Кажется, узнав о смерти Криса, она должна была почувствовать себя загнанным зверем и ощутить невыразимый ужас, но на удивление ничего подобного не происходило. Где-то там, за окном, разгуливал на свободе Генри Коллинз, маньяк, замысливший ее убить, а она между тем чувствовала себя вполне комфортно. Она не могла объяснить это, но факт оставался фактом.

— Ну как, полегчало? — спросил Майк, снова сжимая ее ладонь.

Мэгги улыбнулась и кивнула.

— Надеюсь, вы знаете, что делать в подобных обстоятельствах.

— Джим интересовался, на какой машине ехал Крис.

Мэгги сообщила все известные ей по этому поводу сведения.

Как только они доехали до ранчо, Майк первым делом позвонил Джиму и передал ему информацию о машине. Он также уведомил его, что в кармане у Криса могли быть записи с его, Майка, указаниями, как доехать до ранчо, и номер его телефона. Как Мэгги и предсказывала, никаких записей в карманах убитого Фостер не обнаружил. Осознав, какая опасность угрожала теперь всем, кто обитал на ранчо, Джим решил прислать туда пару своих сотрудников. Майк возражать не стал.

Пока они отсутствовали, Мириам принесла им горячий ленч. Мэгги стала накрывать на стол: резала хлеб и говядину и варила кофе.

Во время еды Майк рассказал о предложении Джима прислать им в помощь несколько полицейских.

— Они круглые сутки будут обходить ранчо дозором.

— И как долго это будет продолжаться?

— Пока в этом будет необходимость, — отрезал Майк и налил себе кофе. — Места, где спрятаться, у нас здесь, конечно, много, но Коллинзу понадобятся пища, бензин и тепло — возможно, куда быстрее, чем мы думаем. Кроме того, на каждом перекрестке будут выставлены полицейские, они также возьмут под наблюдение мотели, бензозаправочные станции, всякого рода пансионы, где сдают комнаты, и, конечно, бары с закусочными. Как только Коллинз где-нибудь засветится, непременно найдется человек, который обратит на него внимание и сообщит о его появлении в полицию.

Энн Мерфи снова застонала и затихла, лежа в холодном белом безмолвии. Теперь уже она приветствовала приход смерти, которая положила бы конец мучениям, продолжавшимся долгие часы. По этой причине звук мотора отъезжавшей машины прозвучал для нее райской музыкой.

Она лежала на холодной заснеженной земле, дожидаясь неизбежного конца, и надеялась лишь, что он не замедлит прийти, поскольку боль, терзавшая ее, была невыносимой.

Он дважды избивал ее до потери сознания, когда же она приходила в себя, то обнаруживала, что он, склоняясь над ней, снова извергает сперму, залеплявшую ей глаза и нос.

Самое невероятное заключалось в том, что поначалу он не прибегал к силе. Да и к чему? Она сама готова была исполнить любую его прихоть. Но чем больше энтузиазма в сексуальных играх она демонстрировала, тем больше он зверел. Все это — с последующими избиениями — превратилось в затянувшийся многочасовой кошмар. Энн никогда не думала, что мужчина столько раз может кончать. Всякий раз, когда она умирала от боли и ужаса, он снова возбуждался.

Что клиент ей достался непростой, она поняла с самого начала, когда он еще ничего особенного не делал — и, уж конечно, ее не бил. Тогда Энн еще считала, что все закончится быстро и она снова вернется в бар. Но она провела с ним всю ночь, и не было пытки, через которую ей за это время не пришлось бы пройти. Все продолжалось бы и дальше, но, к счастью, наступил рассвет.

Энн повернулась на бок и застонала. Если бы она знала, что ей придется вытерпеть такое, она предпочла бы сразу умереть. У нее на побелевших губах даже появилась улыбка — она приветствовала смерть, которая вот-вот должна была за ней явиться. Оказавшись в заброшенной местности, через которую никто никогда не ездил, не имея сил, чтобы приподняться или закричать, она понимала — через пару часов холод ее доконает.

Ребра он ей наверняка сломал. Как-то раз в детстве Энн попала в автомобильную катастрофу, получила перелом ребер, и боль в груди при попытке вздохнуть была тогда точно такой же. Оба глаза затекли совершенно, так что она ничего не видела, губы распухли и кровоточили. В голове у нее непрестанно звенело, и единственными звуками, которые отчасти заглушали этот звон, были отдававшиеся в ушах громкие и частые удары сердца.

Но и это было не самое худшее. Пытаясь вырваться из рук насильника, она вывихнула плечо, и теперь пронизывающая боль не оставляла ее ни на минуту.

— Сколько времени в твоем распоряжении?

Джинни Хардгроув загадочно улыбнулась. Томми между тем завел мотор, отъехал от дома ее лучшей подруги Бет Ларамор и покатил в сторону гор, где находилось их любимое местечко. На мили вокруг простирались одни только засыпанные снегом поля. Не стоило беспокоиться, что отец Джинни наткнется на нее в этом белом мареве. А о том, что она поехала с Томми, он вообще никогда не узнает.

— Весь день. Отец ждет меня только к обеду.

— А Бет ты предупредила?

Джинни кивнула:

— Как же иначе? Она собирается за покупками в Эль-стер и, если отец позвонит, подтвердит, что я была вместе с ней.

— Знаешь, Джин, надоело мне прятаться от твоего папаши, вот что я тебе скажу.

Джинни прижалась к нему и положила руку Томми на бедро. Она почувствовала, как напряглось его тело, и улыбнулась.

— Ничего, ждать осталось недолго.

— Через месяц тебе исполнится восемнадцать.

Джинни рассмеялась:

— Точно, а когда это произойдет, он уже не сможет диктовать, с кем и когда мне встречаться.

— Слушай, с чего это он так меня невзлюбил? Что я такого сделал? Смотрит на меня как на преступника, который только и думает, как бы тебя изнасиловать.

— Тебе уже двадцать пять, а ты все еще пастух.

— Господи, — проворчал Томми. — Послушать твоего папашу, так меня надо к стенке поставить!

Джинни хихикнула.

— Он считает, что ты парень без перспективы.

— Ты моя перспектива.

Джинни улыбнулась и прижалась губами к его щеке.

— Я люблю тебя.

Томми закатил грузовичок на поляну и повернулся к девушке.