5-я книга. В подземельях Бидрупа. - Карр Алекс

– Зак, дружище, ну, вот я, наконец-то, и увидел тебя! Ох и здоров же ты, парень, дай-ка я тебя обниму, старина.

Зак, который ожидал возвращения Веридора с некоторым волнением, так как в последнее время взял в привычку действовать самостоятельно, облегченно вздохнул, видя, что Звездный князь вовсе уж не такой засранец, как ему это иногда казалось. Тем более, что он так дружелюбно отнесся к Гарри, который был напряжен еще больше. После того, как Веридор Мерк тепло поздоровался со всеми своими друзьями, старыми и новыми, он все с такой же радостью и энтузиазмом подошел к Гиршу Меир-Симхесу и немедленно заключил и его в свои объятья. Тех нескольких часов, что они были знакомы лично и того времени, что они общались с помощью средств связи, ему вполне хватило на то, чтобы почувствовать к нему самую искреннюю симпатию. Видя, что на них нацелены десятки объективов, Веридор Мерк, обнимая Гирша за плечо левой рукой, сделал приветственный жест правой и широко улыбаясь громко воскликнул:

– Ребята, ваш президент самый отличный парень, которого я только встречал и самый мудрый президент из тех отличных парней, которых я знаю! Мне выпало счастье, что я познакомился с Гиршем.

Сочтя, что этого заявления для прессы вполне достаточно, Веридор поманил к себе Энси и попросил её представить ему всех остальных встречающих. Впрочем, это было излишним, он и без Энси знал всех послов, направленных в Антал и потому после представления, обменивался с каждым из них несколькими фразами, говорящими о том, что он не только знает этих людей, но и знаком с их привычками и привязанностями. Среди встречающих он не нашел только Харда Виррова, который еще больше Веридора Мерка ненавидел подобного рода церемонии. Правда, на званом завтраке, который был дан в честь возвращения Звездного князя, Харди Вирров все же появился, но одетый не во фрак или смокинг, а в свои самые рваные джинсы и майку, но с галстуком-бабочкой на мощной шее.

Завтрак был дан на открытой лужайке возле дворца Звездного Князя и за исключением того, что на нем присутствовало слишком много народу, всем очень понравился. Антальцам понравилось и то, что они могли запросто подойти к своему Звездному Князю и перекинуться с ним парой словечек, но поскольку желающих поначалу набралось слишком много, толпа быстро поредела и этот жест сделало не больше десятка человек. Остальные вполне остались довольны тем, что и они могли сделать тоже самое. Веридор смог переговорить с Хардом Вирровым и хотел было лично представить ему своего друга Рендлю Калвиша, но, как он не всматривался в толпы гостей, так и не смог найти ни его самого, ни Натали.

Это несколько расстроило Веридора, но не настолько, чтобы он обиделся на своего старого друга. Ему и так были слишком хорошо понятны нетерпеливые взгляды Руниты, которыми она его одаривала и напряжение, легко читаемое в глазах Равалтана и Энси. Они слишком долго отсутствовали в Антале, чтобы не соскучиться по нежным ласкам своих любимых и, пожалуй, впервые Энси поняла, как ей не хватает Рава. Так что поступок Железного Рена, который оказался куда более пылким любовником, чем о нем это можно было подумать и их самих вскоре настроил на самый решительный лад, а потому, сначала Энси с Равом покинули лужайку, а затем это сделали и Рунита с Веридором.

Рендлю, с которого вполне хватило того, что он торжественно сошел с борта "Молнии" к встречающим их людям, не без оснований полагал, что теперь Веридор вполне сможет обойтись и без его помощи. Как только он снова увидел маленькую, хрупкую Натали, то в его глазах все потемнело и он действовал автоматически. Шагнув к ней навстречу и почувствовав прохладу её руки на своей разгоряченной щеке, Рендлю только и смог выдохнуть:

– Натали, любовь моя…

В следующее мгновение они уже были в его лесной хижине и сплелись в страстных объятьях. Рендлю только подивился той силе, с которой Натали сорвала с него ненавистный ему мундир. Все в его хижине оставалось таким, как в то утро, когда он покинул Антал и теперь ему даже не пришлось доставать зеленую шкуру равелнаштарамского барса. Все дела и заботы отступили прочь и Рендлю больше не думал ни о чем, кроме этой удивительной женщины, такой очаровательной, такой желанной и такой страстной.

До самого вечера они дарили друг другу ласки и почти ни о чем не говорили. О чем вообще можно было говорить, когда в каждом жесте Натали Рен видел столько чувств, столько страсти было в каждом её поцелуе и в каждом прикосновении. С ней он чувствовал себя не умудренным опытом старцем, а безусым мальчишкой, пылким, страстным и безрассудным. Ему хотелось кричать от восторга, скакать и прыгать, ходить колесом, творить всяческие безумства, кричать на всю галактику о своей любви, но вместо этого он нежно ласкал её узкое, хрупкое, белоснежное тело, покрывал его поцелуями и таял от восторга. Натали завладела всеми его мыслями, была для него той единственной женщиной, ради которой хотелось жить и творить безумства.

Когда стало смеркаться, в голову Натали пришла идея, смотаться из Антала, пройтись по дешевым портовым кабакам и навести там жуткого шороху. В этом предложении Рену понравилось все, кроме одного, он хотел одеть Натали, как древнюю царицу Хельхора, и привести её в самый роскошный ресторан Хельхор-сити, чтобы все, кто увидит её, тут же рухнули замертво, пали ниц перед её красотой. Натали, выслушав его смущенное объяснение, кивнула головой:

– Хорошо, мой великан, я согласна. Сначала мы пойдем в самый шикарный хельхорский ресторан, а затем все же прошвырнемся по самым жутким кабакам.

Бэкси, которая отнеслась к рукоделию Рена с некоторым презрением, видимо, плохо знала самоё себя. Натали, когда Рендлю Калвиш телепортом перенес с борта "Молнии" в свою хижину манекен с надетым на него платьем из живых бриллиантов, пришла в полный восторг. Она запрыгала и захлопала в ладоши, как маленькая девочка, громко крича во весь голос:

– Рен, миленький, какая прелесть! Неужели ты сделал это платье для меня, своими руками?

Польщенный её словами Рен, бережно снял платье с манекена и помог Натали одеть его на себя. Живые бриллианты, почувствовав тепло её тела и его мощную энергетику, вспыхнули ярким, переливающимся светом. Платье, сотканное из крохотных камешков, соединенных одними только силами взаимного притяжение, было похоже на переливающуюся всеми цветами радуги полупрозрачную змеиную кожу и жадно льнуло к телу женщины, как сильные руки её могучего и страстного любовника. Рендлю отступил назад и невольно залюбовался этой красоте. Белизна тела Натали, казалось стала еще более чистой и искрящейся, а живые бриллианты, словно почувствовав, как им следуют себя вести, потемнели и стали мерцать ритмично, в такт движениям женщины.