Воплощение замысла - Аркадий Свердлов

Враг отходит к Земану. Корабли обстреливают его колонны, растянувшиеся по прибрежной дороге. Армейцы обращают наше внимание на район острова Сукарица на Саве: там у гитлеровцев налаживается переправа. В узкую реку входит тот же 1-й гвардейский дивизион (командир дивизиона капитан-лейтенант С. И. Барботько). Проскочи" под фермами разрушенных мостов, бронекатера быстро достигают Сукарицы и огнем пушек разносят вражескую переправу.

Надеюсь, читатель простит мне лаконичность в описании боев. А были в них и драматические моменты, и подвиги матросов и офицеров. Но я воздерживаюсь писать о том, чему сам не был свидетелем. Хочется больше внимания уделить тому, что касалось работы штаба.

В Белграде еще гремели бои, когда мы получили распоряжение из Москвы: доставить в столицу Югославии дар советских людей сражающемуся братскому народу - продовольствие, медикаменты, топливо. Десятки барж с этими жизненно важными грузами уже двигались вверх по Дунаю. А разведка выявила: на 120-километровом участке от Молдова-Веке до Белграда враг выставил множество мин. На траление их потребовались бы месяцы, а был дорог каждый час. С неожиданным предложением заявился в штаб Охрименко: а что, если воспользоваться паводковым подъемом воды и повести суда как можно ближе к берегу, минуя тем самым заминированные фарватеры? Риск был немалый. Отклонится судно от берега - подорвется на мине. Прижмется к берегу - сядет на мель, надолго закупорив узкий проход.

Первый караван буксиров и барж провел сам Охрименко, следуя на головном тральщике. Бурным ликованием встретили югославы суда с драгоценным грузом. А обвехованную полосу воды возле левого берега Дуная и после войны долго называли "фарватером Охрименко".

20 октября 1944 года Москва двадцатью четырьмя залпами из трехсот двадцати четырех орудий возвестила об освобождении Белграда и отметила доблесть советских и югославских воинов, участвовавших в освобождении столицы Югославии. Среди отличившихся в боях были названы и моряки Дунайской флотилии, в том числе подчиненные капитана 2 ранга Державина, капитан-лейтенанта Барботько, старшего лейтенанта Бутвина, подполковника Яблонского.

1-й гвардейский дивизион бронекатеров капитан-лейтенанта С. И. Барботько удостоен наименования Белградского. 1-я Керченская бригада речных кораблей и 369-й отдельный Керченский батальон морской пехоты стали Краснознаменными.

Бои в Югославии продолжались.

Неожиданно легко мы взяли небольшой придунайский город Новисад. Высадили там немногочисленный разведывательный десант - восемь морских пехотинцев и пять югославов-добровольцев под командой старшего лейтенанта В. А. Калганова. Вместе с разведчиками находился работник нашего штаба капитан-лейтенант Г. К. Чепижный. Ознакомившись с обстановкой, разведчики убедились, что гитлеровцев тут мало и засели они преимущественно в порту. Было решено атаковать. Дерзкое нападение ошеломило врага. Уцелевшие гитлеровцы кинулись к катерам и удрали.

Оставив друзей-югославов охранять брошенные противником баржи с военным имуществом, морские пехотинцы вошли в город. Калганов и Чепижный выступили перед толпой горожан и объявили: город свободен, фашисты сюда больше не придут.

Тяжелые, затяжные бои завязались за вуковарский плацдарм. Здесь, в междуречье Савы и Дравы, с упорством обреченных оборонялись немецкие дивизии, отошедши: из Белграда и переброшенные из Греции. Для содействия советским и югославским войскам, наступавшим на этом направлении, командующий флотилией выдвинул 2-ю Сулинскую бригаду речных кораблей, которой теперь командовал капитан 2 ранга А. Ф. Аржавкин.

В ночь на 4 декабря корабли бригады высадили небольшой десант в районе крепости Илок. Задачей его было отвлечь на себя внимание противника. 52 морских пехотинца на затопленном берегу, по пояс в студеной воде, отбивали атаки до двух тысяч вражеских солдат. Особенно храбро дрались бойцы Иван Мазура, Виталий Запсельский, Алексей Карпов. Очередями ручных пулеметов и гранатами они уничтожили десятки гитлеровцев. Пока морские пехотинцы вели бой на берегу, советские и югославские части, наступавшие с другого направления, овладели крепостью.

Газета "Дунаец" сообщила о новом подвиге санинструктора взвода разведки Екатерины Михайловой. Ее имя и до этого было широко известно. Она пришла к нам еще на Азовском море с матросами, прибывшими с Волги и Каспия. Участвовала в боях за Темрюк, в Керченском десанте, высаживалась в самой Керчи. Как-то ко мне зашел "флагманский доктор", как моряки величали нашего начальника медико-санитарной службы подполковника Леонтия Ивановича Горелова, и показал наградной лист на главного старшину Е. И. Михайлову. При форсировании Днестровского лимана взвод разведки высаживался с батальоном майора С. Г. Григорьева в Шабо-Тырг, где десантникам на берегу пришлось преодолевать высокую стену. Матросы взбирались на плечи друг другу, чтобы достать ее край. А наверху были гитлеровцы. Конечно, наши потери здесь были большие. Катя Михайлова выносила раненых из-под града пуль и гранатных осколков. Она не делила людей на своих и чужих, спасала всех - разведчиков, моряков, пехотинцев. По штату Михайлова числилась санинструктором, а выполняла обязанности медсестры, фельдшера - и перевязывала, и кровь останавливала, и шины накладывала. Ну а в отваге и бывалым матросам не уступала. За тот десант она получила орден Красного Знамени, а потом еще ордена прибавились.

И вот газета снова пишет о ней. Под Илоком эта хрупкая девушка подхватывала раненых бойцов, чтобы их не унесло быстрым течением, тащила их к полузатопленным деревьям и поясными ремнями привязывала к ветвям. Еле удерживаясь в бурном потоке, она бинтовала раненых и временами отстреливалась от гитлеровцев, пытавшихся приблизиться к ней на лодке. Только после боя матросы узнали, что Катя спасала их, будучи сама ранена.

С тех пор у меня хранится фотография Катюши. Взгляните, какими красавицами были наши героини. Екатерина Илларионовна Михайлова (Демина) после войны окончила институт, стала врачом, живет и трудится в Москве.

Высадку десанта в районе Опатовца осуществлял командир 2-й бригады речных кораблей А. Ф. Аржавкин. Несмотря на темноту и туман, он следил за всеми кораблями и каждой группой десантников. Морским пехотинцам 305-го батальона надо было преодолеть широкий участок, затопленный паводком. Возникло замешательство. Рискуя в любую минуту сесть на мель, Аржавкин примчался сюда на бронекатере.

- Смелее, матросы! - кричал он в мегафон. - Здесь мелко, и метра не будет.

И все же жутковато было двигаться в сбивающем с ног потоке. Командир батальона майор Д. Д. Мартынов с возгласом "За мной!", порой по грудь погружаясь в ледяную стремнину, увлек за собой десантников. В числе первых он взобрался на кручу, где оборонялся враг. В жарком бою бойцы захватили первую траншею и устремились дальше. Взвод лейтенанта Н. Г. Мочалина, закрепившись в отбитых у гитлеровцев окопах, отразил несколько атак двух вражеских рот, а потом зашел фашистам в тыл и вынудил их отойти.