Воплощение замысла - Аркадий Свердлов

Ищем во всех портах и затонах более или менее сохранившиеся суда. Флагманский инженер-механик А. А. Бахмутов и его чудо-мастера трудятся день и ночь, возвращая к жизни разбитые пароходы. Братскую помощь оказали нам румынские речники - привели 126 больших барж и 23 мощных буксира.

Но река усеяна минами - и немецкими, и наших союзников - англичан и американцев. С немецкими легче: гитлеровцы оставляли в минных полях проходы для своих кораблей. Разведав фарватеры, мы после контрольного траления можем пользоваться ими. А союзники, как уже не раз бывало, оказывают нам медвежью услугу. Их самолеты сбрасывают мины, главным образом донные самые опасные и трудно поддающиеся тралению, - как попало, без всякой системы. Это вынуждает нас многократно тралить русло реки. Чтобы хоть сколько-нибудь уберечься от электромагнитных мин, все корабли и суда пропускаем через станции размагничивания. Они у нас развернуты в Галаце, Джурджу, Турну-Севериве.

Перевозку грузов и борьбу с минной опасностью командующий возложил на штаб. Мы планируем и контролируем погрузочно-разгрузочные работы, обеспечиваем движение конвоев по реке, безопасность судоходства, включая разведку и тралению минных полей, создание единой системы ограждения фарватеров. Самоотверженно трудятся военные гидрографы, руководимые капитаном 2 ранга В. И. Куликовым. Офицеры С. Ф. Бугайцев, М. П. Кузьмин, И. В. Маляр, А. И. Дубенко, Д. А. Стаикевский вместе со своими подчиненными, порой рискуя жизнью, выискивают проходы под взорванными мостами, среди множества затопленных судов (гитлеровцы часто намеренно топит их, чтобы закупорить русло реки), обвеховывают проверенные, протраленные фарватеры. Они же организуют лоцманскую службу на всем протяжении освобожденного Дуная. Руководит ею капитан-лейтенант В. Н. Панфилов, собравший под свое начало десятки лучших знатоков этой капризной реки, как военных, так и гражданских; среди них наши друзья - югославы, румыны, болгары. Лоцманы выходят с каждым конвоем, с каждой группой кораблей.

Как уже говорилось, флотилия пришла на Дунай всего с одним дивизионом тральщиков. Он, конечно, не мог справиться с огромным объемом работ. К тому же катерные тральщики маломощные, на участках с быстрым течением они еле-еле тянут тралы. Опять помогли румынские моряки. Десятки их тральщиков включились в трудное и опасное дело. Флагманский минер флотилии капитан 3 ранга Г. Н. Охрименко и его помощники капитаны 3 ранга Н. И. Миронов, Н. И. Полосой и К. Г. Баштанник учат, инструктируют румынских моряков. Понравились мне мужественные и отважные командиры румынских тральщиков старшие лейтенанты Георге Гуогаше, Завалиде Киркулеско, Николие Косменский, Ион Попеску, Ааурел Предеску. Настанет день, и Военный совет придет на их корабли и контрадмирал С. Г. Горшков от имени Советского правительства вручит им и морякам их экипажей боевые награды нашей Родины.

Некоторыми румынскими тральщиками командуют наши офицеры. Флагманский маскировщик флотилии капитан-лейтенант Николай Алексеевич Решетов, в прошлом плававший на малых охотниках, замучил меня просьбами послать его на траление. Охрименко поддерживал просьбу. Назначили Решетова командиром румынского тральщика "Гердап". Он всегда оказывался на решающих участках. Прорывая особо опасное заграждение, "Гердап" обезвредил 12 мин. А у острова Оградила не повезло: одна мина взорвалась в трале, другая сдетонировала под днищем корабля. Раненый командир проследил за спасением экипажа. Прежде чем покинуть тонущий тральщик, достал из сейфа документы и главный из них карту минной обстановки. Из воды его подобрали румынские рыбаки.

Подлечившись в плавучем госпитале, Решетов добился назначения на другой тральщик, тоже румынский - "Амур-гул". Снова он вытраливал мин больше всех, о чем не раз сообщала флотильская газета "Дунаец". Но однажды во время проводки конвоя тральщик подорвался и затонул. Моряки успели спустить шлюпку и высадиться на берег.

- Слушай, Николай Алексеевич, - сказал я Решетову при встрече, - ты нам все тральщики перетопишь. Возвращайся-ка снова в штаб.

Не наказывают командира за гибель корабля, если он сделал все для выполнения боевой задачи. И возвращение Решетова на штабную работу вовсе не означало недоверия к нему как к командиру. Просто в штабе он был куда нужнее. Мы получаем все новые тральщики, их экипажи надо учить, да и сама организация дела стоит нам огромных усилий, она под силу только хорошо подготовленным, энергичным офицерам, таким, как Решетов. Он и впредь будет заниматься тральными делами сначала у нас в штабе, а потом в Белградской военно-морской базе.

На тралении гибнут корабли, гибнут люди. Но Дунай становится все более судоходным.

В штабе нашем хватает отважных и решительных людей. Например, мой заместитель капитан 3 ранга А. А. Ураган. Вот уж в ком удаль бьет через край. Пожалуй, не вспомнить десанта, который высаживался бы без его участия. И в то же время это отличный штабист, любую документацию готовит залюбуешься.

В разговоре со мной Ураган стал сетовать: вот, дескать, думал, что на Дунае мы развернемся, начнется настоящая боевая жизнь, а превратились в перевозчиков, в паромщиков...

- Ты ошибаешься, - замечаю я. - Сейчас перевозки самая боевая наша работа. Берисыка за них, да со всем пылом, как ты умеешь.

Опечаленный ушел Ураган. А на другой день я увидел его на причале. Александр Ураган - эту фамилию ему еще в детдоме дали, он из беспризорников - был в полном блеске. Фуражка слегка набекрень, из-под нее выбивается буйный чуб. Носится с буксира на буксир, с баржи на баржу, торопит, подгоняет, бушует, завидя заминку. Веселый, упоенный делом.

От румынских капитанов и лоцманов нередко слышу:

- А где у вас, как это - ну сильный, сильный ветер?

Урагана побаиваются. И любят - за открытую душу, ум и жизнерадостность.

Объем перевозок непрерывно растет. Инженерные части фронта под руководством генерала Л. З. Котляра подбирают баржи примерно одной высоты и соединяют их попарно прочным настилом. На эти импровизированные паромы заползают с причалов танки, самоходки, тягачи с пушками: погрузка тяжелой техники производится в основном в Галаце.

Котляр и Ураган, да и я тоже, следим за водворением на суда каждого танка, каждого тяжеловеса, как у нас говорят. Одновременно комплектуем конвой: буксиры с баржами пойдут под охраной боевых кораблей. И конечно, с тральщиками впереди походного ордера. Командиром конвоя назначаем кого-нибудь из штабных офицеров.

Таким образом, за десять дней из Измаила, Тулчи, Исакчи, Реяи, Галаца, Силистры перебрасываем в правобережные порты Лом, Калафат, Видин более 173 тысяч солдат и офицеров, 340 танков и самоходок, 2200 орудий, 422 тягача, более трех тысяч автомашин, почти десять тысяч лошадей и многие тысячи тонн различных грузов{13}.