От любви не убежишь - Мэйв Хэрэн

В голове Тесс было пусто. Она не смогла вспомнить даже Ван Гога или Сезанна, не говоря уж об афинских репродукциях.

— Господи, не спрашивайте маму, она не сможет отличить Матисса от Пикассо, правда, ма? — Эли любовно подхватила мать под руку. — Хотя, может, ты уже прочла ту книгу, которую купила недавно?

Джозефина улыбнулась:

— Что это за книга? Роберт Хьюджис?

Тесс вспыхнула.

— О, — пробормотала она (убить мало эту Элли!), — я не помню точно название.

— Я помню, — пришла на помощь Элли, — это что-то вроде самоучителя «Как понимать живопись». У тебя плохая память, мам. Должно быть, твой мозг разрушен алкоголем.

— Как чудесно, — улыбнулась Джозефина, — вы явно принимаете все это близко к сердцу.

От Стивена ускользнули покровительственные нотки, но не от Элли. Она бросила удивленный взгляд на Джозефину.

— Тесси, — Стивен обнял ее, он был искренне тронут, — я и не знал, какая ты милая.

— Замечательно! — резко сказала Джозефина. — Мы все пришли к согласию, не так ли? Отныне Стивен может пользоваться студией.

Джозефина стояла на ступеньках и махала рукой, пока они все забирались в машину.

Несмотря на их старую машину и вполне банальное зрелище, какое они являли собой — отец, мать и двое детей, — Джозефина почувствовала что-то вроде зависти. Она всегда боялась обыденности. Дети представлялись ей обузой, пожирающей энергию. По правде говоря, они всегда немного раздражали ее. С теми, которых она знала, нельзя было поговорить об искусстве и культуре, как с Элли. Вот с кем действительно было приятно. Взяв себя в руки, она махнула им последний раз на прощанье и пошла к дому.

— Итак, что ты думаешь о ней? — спросил Стивен. Никто не спросил, кого он имеет в виду.

— Она показалась мне очень… — Тесс замолчала, подыскивая точное слово.

— Важной? — предположила Элли.

— Самоуверенной, — поддержала Тесс, — и немного одинокой.

— Одинокой? — удивился Стивен. — Ты действительно так думаешь?

— Может быть, даже больше, чем она сама это чувствует. — Тесс выглянула из окна, раздумывая над той неизбежной истиной, что одинокая женщина — опасная женщина.

— Мам, — запищал вдруг Люк с заднего сиденья, — у меня горло болит.

— О Люк, с тобой постоянно что-то случается вечером в воскресенье, — вмешалась Элли без всякого сочувствия, — но тебе все равно в конце концов приходится идти в школу, так что незачем беспокоиться.

Тесс обернулась и погладила сына по голове.

— Он действительно выглядит не слишком хорошо, — сказала она, протягивая ему свой пиджак, подложить под голову, — ничего, все обойдется.

Но когда они вернулись домой, гланды у Люка были явно увеличены.

— Ты похож на суслика, — дразнила его Элли. — Держу пари, он специально тер горло, чтобы они стали больше.

— О нет, — пробормотала Тесс. — Я думаю, у него свинка.

Наутро Люку стало хуже, и они вынуждены были вызвать доктора. Стивен и Инга предложили посидеть с ним, но Люк хотел, чтобы с ним остался только один человек — Тесс.

Беда была в том, что у Тесс на сегодня было назначено бессчетное количество клиентов. Пожираемая чувством вины, она ушла на работу, обещая вернуться, как только сможет.

В одиннадцать позвонила Инга и объявила, что Люк отказывается пить даже антибиотики, которые прописал доктор.

Тесс отменила все свои встречи и помчалась домой, благодаря чему Люка удалось заставить выпить лекарство и даже съесть рис сосливками и с ложкой джема. Но дежурство у его постели неожиданно обернулось настоящей благодатью: пока Тесс сидела в тусклом освещении, без дергающих телефонных звонков, ее мозг заработал лучше, чем за все последние недели, и ей удалось набросать доклад.

Днем в среду она отшлифовала его и уснула таким крепким сном, что Люк не смог разбудить ее, чтобы она включила телевизор, и ему пришлось пойти за Ингой.

Первое, что почувствовала Тесс, когда проснулась в день своего великого состязания, было ее дико разболевшееся горло. «О боже, — пробормотала она, снова ныряя иод одеяло, — только не свинка, только не сегодня!»

Через двадцать минут за дверью зазвенели фанфары, и появился Люк с подносом, выглядевший на удивление здоровым. За ним шествовала Элли, гордо держа перед собой лучший костюм Тесс, который она явно только что отгладила. Но, новичок в искусстве утюжить, она погладила его с лицевой стороны и без влажной тряпки, и теперь полоски от утюга предательски сияли на нем. Но разве это важно?

Потом пришел Стивен с пучком белых перьев, купленных у цыганки. При ближайшем рассмотрении перья оказались просто выкрашенными в белую краску, но Тесс ничего не сказала и улыбнулась. Все трое прыгнули к ней в кровать, и Люк, оголодавший после болезни, принялся поедать ее круассан. Тесс чувствовала себя любимой и счастливой.

Через час Стивен погрузил все свои художнические принадлежности в старую развалину, которую купил через газету, чтобы перевезти в новую студию, и захватил Элли и Люка — их надо было подбросить до школы. Они все помахали Тесс, пожелали ей удачи.

— Я приду пораньше! — прокричал Стивен, посылая ей воздушный поцелуй. — Ты будешь великолепна. Главное, помни: невозможно злоупотребить милосердием!

Тесс помахала им в ответ. Горлу стало получше.

Стивен сидел за своим огромным новым столом и пытался дозвониться в Нью-Йорк.

— Джек, рад слышать тебя!

Джек Палаццо был успешным бизнесменом восьмидесятых, взявшим штурмом мир ароматов. Он обошел крупные парфюмерные дома и гигантов-международников, предлагая самый удачный аромат последних десяти лет, произведенный его маленькой компанией. Когда он начал раскручивать его в Англии, Стивен делал для него рекламу, и они подружились.

— Слушай, Джек, я работаю сейчас на компанию, производящую британские духи, они хотят продавать их в США. Мне нужен твой совет.

— Ну, тогда ты не ошибся номером, Стиви!

Сидя по другую сторону Атлантики, Стивен живо представил себе бородача Джека Паллацо, трясущегося от смеха. Джеку нравилось шокировать правящую элиту мира ароматов собственным успехом, и он явно надеялся взбаламутить его еще раз с помощью своего британского приятеля.

После того как они поговорили, Стивен снова мысленно прокрутил весь разговор. Все складывается просто замечательно. Ему потребовались бы месяцы изысканий, чтобы узнать то, что Джек сообщил ему за пять минут. Рынок в Штатах, конечно, забит духами, но все-таки не такой жестокий, как многие другие. Если люди позволяют себе приобретать машины или новые спальни, они могут купить губную помаду или пузырек духов только ради забавы. Джек считал, что их проект совсем не плох при условии, что они найдут для продукции правильную упаковку и грамотно проведут маркетинг.