Залив ангелов - Боуэн Риз

Кучер омнибуса осторожно придерживал лошадей, а констебли тем временем пытались извлечь девушку. Я не могла оторвать глаз от искореженного тела. Жертва была ненамного старше меня и теперь напоминала тряпичную куклу, которой я играла в детстве. Разозлившись, младшая сестра как-то воткнула в нее ножницы, опилки высыпались, и лежащая на полу кукла превратилась в бесформенную кучу. Я продолжала с жалостью и ужасом смотреть на девушку, как вдруг заметила, что ее глаза распахнулись и взгляд начал блуждать, будто ища кого-то.

Без малейших колебаний я шагнула вперед, опустилась на колени и осторожно положила руку на плечо несчастной.

— Ничего страшного. Все будет хорошо, — мягко проговорила я, хотя сама в это не верила. — Я побуду с вами, пока не придет врач.

Она попыталась сфокусировать взгляд на моем лице.

— Дворец… — Она произнесла это слово почти одними губами, и я едва смогла его разобрать. — Дворец… скажи…

Она с трудом шевельнула рукой, и я увидела, что ее пальцы сжимают конверт.

— Не беспокойтесь. Я все передам, — взяв конверт, закивала я, хотя и не понимала, о чем она.

Определенно, девушку тяготило что-то связанное с этим письмом, потому что после моего обещания с ее лица исчезло озабоченное выражение. Она едва заметно улыбнулась, чуть слышно вздохнула и навсегда сомкнула веки. Это выглядело почти так, как если бы она уснула, но тут моего плеча коснулась чья-то рука.

— Ей теперь ничем не поможешь, мисс.

Подняв глаза, я увидела стоящего рядом со мной констебля.

— Ваша подруга? — Он помог мне подняться на ноги.

— Нет, я ее не знаю. Просто не хотела, чтобы она чувствовала себя одинокой. Это так ужасно…

— Вы добрая душа. Думаю, она была вам благодарна, — прогундосил он.

Несколько мужчин перенесли тело девушки на тротуар. Кто-то накрыл его пледом. У меня не было больше причин тут оставаться. Я протиснулась сквозь толпу, моргая, чтобы загнать обратно подступившие к глазам слезы. Потрясение было настолько сильным, что лишь перейдя улицу и направившись к парку, я сообразила, что держу в руке конверт, который почему-то был очень важен для девушки: умирая, она думала лишь о нем.

Я остановилась чуть в стороне от людского потока и принялась внимательно рассматривать конверт. На нем был изображен герб, и весьма впечатляющий, хотя девушка, судя по одежде, явно была из тех, кто зарабатывает на жизнь собственным трудом. Охваченная любопытством, я вскрыла конверт и вынула письмо.

Мисс Хелен Бартон, Сауэрби-холл, близ Лидса, Йоркшир

От Ее Королевского Величества дворцового эконома

Дорогая мисс Бартон!

Мы получили ваше прошение о зачислении на должность младшего повара в Букингемский дворец. Рекомендации, которые вы предоставили, более чем удовлетворительны. Просим вас 25 сентября явиться во дворец для беседы, и, если вы окажетесь подходящей во всех отношениях, мы будем рады предоставить вам эту должность.

Мое сердце забилось так быстро, что я едва могла дышать. Первой мыслью было, что сегодня как раз двадцать пятое сентября, второй — что этой девушке место поварихи больше не нужно, оно останется свободным, пока его не займет кто-то другой. Я могла бы явиться с новостью о случившемся несчастье и предложить себя вместо погибшей, заявив, что я так же хорошо подхожу для подобной работы. Но потом мне, конечно, стало ясно: в отличие от Хелен Бартон, рекомендаций у меня нет. Тут-то мне в голову и пришла эта сумасбродная мысль: назваться Хелен Бартон. В конце концов, ведь она из Йоркшира, никто в городе ее не знает…

Пока я двигалась по Пикадилли в сторону Букингемского дворца, чудовищность того, что я собиралась совершить, ошеломляла меня все сильнее. Посмею ли я решиться на такое? И тут у меня в голове прозвучал отцовский голос: «Саrре diem, Изабелла!» У меня действительно появился единственный шанс вырваться из своей нынешней каторги, и я не могла его упустить. К тому же казалось, что сама Хелен Бартон хотела, чтобы я получила эту работу. Она ведь молила меня взять конверт! Может, небеса послали мне эту возможность в качестве награды за все, что пришлось выстрадать?

Добравшись до Грин-парка, я села на скамейку и, подставив лицо теплому сентябрьскому солнцу, стала перебирать в голове все возможные последствия. Я никому не причиню вреда. Работы из-за меня никто не лишится. Более того, я окажу короне услугу — им не придется снова заниматься поисками повара. И я точно знаю, что отменно готовлю!

Я снова уставилась на письмо, которое все еще сжимала в руке. И в этот момент мне вдруг стало понятно, что, скорее всего, опознать Хелен Бартон можно лишь по нему. Не исключено, что у нее была с собой сумочка, но в ней могло не оказаться адреса. Без письма родные и близкие Хелен не узнают, что она погибла. Ее похоронят в безымянной могиле. Я не могла допустить такого, как бы мне ни хотелось заполучить эту работу.

«Спокойно, Белла, — сказала я себе. — Должен быть какой-то выход». Я стала мыслить логически. Можно написать в Сауэрби-холл, сообщить, что я стала свидетельницей трагической гибели мисс Бартон, и подписаться «доброжелатель». Тогда ее родные хотя бы будут знать, куда обратиться за телом, если у них возникнет такое желание. Впрочем, я подозревала, что у Хелен не осталось близких родственников в Йоркшире. В конце концов, она намеревалась перебраться в Лондон, а будь у нее, к примеру, престарелая мать или возлюбленный, она не решилась бы уехать так далеко от них.

По всей видимости, Хелен сирота. А ее прежний наниматель уж точно знал, что она ищет новое место, раз дал ей рекомендации. И я приняла решение: несмотря на риск, нужно попытаться. На этот раз я собиралась воспользоваться моментом, в точности как советовал мне отец.

Я убрала под шляпку выбившиеся прядки и вспомнила, что на щеках у меня румяна. Это никуда не годится! Схватив носовой платок, я принялась тереть лицо, пока от румян не осталось и следа. Во всяком случае, я на это надеялась. Хотелось бы мне, чтобы в моей сумочке было зеркальце! Потом я пересекла Грин-парк, вышла на улицу Мэлл — и вот уже впереди возник Букингемский дворец. Сердце снова пустилось в сумасшедший галоп. Если обнаружится, что я самозванка, и меня уличат в попытке обмануть саму королеву, сочтут ли это государственной изменой? Интересно, в Тауэре до сих пор обезглавливают преступников? Я заколебалась, глядя на внушительный фасад и высокие кованые ворота. Посмею ли я в них войти?

А потом мне будто бы послышался голос отца: «А что ты теряешь, Белла?!»

«Вот именно!» — подумала я.

Откуда вообще кому-то знать, что я не Хелен Бартон? Она родом из йоркширской глуши и, вероятно, вообще никого не знала в Лондоне. Королеве нужна повариха, а я хорошо готовлю. Во дворце будут мной довольны. Успокоив себя таким образом, я зашагала к внушительным воротам, но при виде будок с караульными снова заколебалась. Наверняка прислуга не должна входить через парадные ворота. Даже у миссис Тилли на Сент-Джонс-Вуд имелся черный ход для слуг, вот и тут он должен быть где-то в стороне, в неприметном месте. Только где именно? Я бочком подкралась к одному из часовых и прошептала:

— Простите, вы не подскажете, где тут вход для прислуги? Я пришла насчет работы.

Часовой и глазом не моргнул. Казалось, губы его тоже не шевелятся, однако он как-то умудрился пробормотать:

— Слева от вас, мисс. Дверь в стене.

Я поблагодарила и заметила, как тень улыбки коснулась его губ. Пройдя вдоль фасада дворца, я свернула за угол, где высокая кирпичная стена, по-видимому, отгораживала дворцовую территорию. И в этой стене была маленькая, почти неприметная дверка. Я открыла ее и увидела еще одного охранника.

— Мисс Бартон, к дворцовому эконому насчет места младшего повара, — официальным тоном произнесла я.

И в этот самый момент ужасная мысль пришла мне в голову: что, если Хелен Бартон уже побывала во дворце и несчастный случай произошел с ней на обратном пути? Вдруг дворцовый эконом сообщит, что беседа уже состоялось, и потребует признания, кто же, во имя всего святого, я на самом деле?