Расколотый берег - Питер Темпл

Он проследовал за ней по мраморному полу фойе в переход, окружавший мощеный двор, и оказался в огромной кухне, которой могла бы гордиться любая гостиница.

— Что вы сделали, когда оказались внутри? — спросил он.

— Поставила сумку на пол и вошла в комнату. Ну, как всегда.

— Разрешите посмотреть, что у вас в сумке. Вас зовут…

— Кэрол Гериг, — представилась она.

На вид этой крашеной миловидной блондинке было за сорок, вокруг рта у нее залегли морщинки. Геригов в округе было хоть пруд пруди.

Она подняла со стола, стоявшего в дальнем углу комнаты, большую тканевую желтую сумку, расстегнула на ней молнию и спросила:

— Сами будете смотреть?

— Нет, — ответил он.

Женщина выложила на стол все содержимое сумки: кошелек, два набора ключей, очечник, косметичку, бумажные салфетки, еще какую-то мелочь.

— Спасибо, — поблагодарил Кэшин. — Вы трогали здесь что-нибудь?

— Нет. Я поставила сумку и сразу прошла в гостиную за стаканом для виски. А потом позвонила, но уже с улицы.

Они вышли во двор, и тут у Кэшина зазвонил мобильник.

— Хопгуд говорит. Что у вас там? — раздался голос начальника уголовного розыска Кромарти.

— Чарльз Бургойн получил по башке, — ответил Кэшин. — И довольно-таки сильно. С ним сейчас работают врачи.

— Скоро буду. Ничего не трогать, никому не уходить, понятно?

— Ну надо же! А я-то собрался разослать всех по домам и отдраить тут все к приезду криминалистов.

— Не умничай, — отозвался Хопгуд. — Нашел время для шуток.

Кэрол Гериг сидела на второй из четырех широких каменных ступеней, которые вели к входной двери. Кэшин взял свою папку и пристроился рядом с женщиной. Там, где заканчивались камни, устилавшие двор, и стояли ящики с живой изгородью, раскачивался на ветру ряд карандашных сосен, похожих на танцоров с объемистыми брюшками. Кэшин сотни раз проезжал мимо этого дома, но помнил только вычурные каминные трубы, которые высились над красной черепичной крышей. Латунная табличка у ворот гласила: «Высоты», однако все местные называли его домом Бургойна.

— Меня зовут Джо Кэшин, — представился он в свою очередь. — Вы не родственница Барри Герига?

— Да, это мой двоюродный брат.

Кэшин вспомнил, как Барри Гериг здорово отлупил его в начальной школе, когда ему было лет девять или десять. Правда, потом он расквитался с обидчиком — ухитрился навалиться на плечи и несколько раз ткнул Барри лицом прямо в грязь школьного двора.

— Как он?

— Погиб, — коротко ответила она. — Около Беналлы ехал на грузовике и свалился с моста. Не справился с управлением.

— Сочувствую. Я об этом не знал.

— Что о нем говорить! Пустой был человек, наркотиками баловался. Он ведь упал прямо на легковушку и всех там передавил. Вот этих людей мне жалко.

Она вынула сигареты и предложила ему. Он отказался, хотя курить хотелось.

— И давно вы здесь?

— Двадцать шесть лет уже. Самой не верится — семнадцать было, когда пришла.

— Что думаете насчет случившегося?

— Никаких догадок. Не знаю, нет…

— Кто, по-вашему, мог на него напасть?

— Да не знаю я! Врагов у него вроде бы не было…

— А сколько лет мистеру Бургойну?

— Семьдесят с чем-то. Наверное, семьдесят пять.

— Кто здесь живет, кроме него?

— Он один. Позавчера, правда, приезжала приемная дочь. Давно уже здесь не была!

— Как ее зовут?

— Эрика.

— Адрес, телефон знаете?

— Нет. Знает миссис Аддисон из Порт-Монро, юрист. Она ведет дела мистера Бургойна.

— Кто еще тут работает?

— Брюс Старки.

Имя показалось Кэшину знакомым, и он уточнил:

— Это футболист?

— Он самый. Здесь работает, во дворе. — Она указала на аккуратную брусчатку, подстриженные кусты. — А сейчас вместо него мальчишка. Тай. У него как будто не все дома, у этого Тая, все он молчком да молчком. А Брюс сидит себе, дымит. Они приходят в понедельник, среду и пятницу. А Сью Дэнс здесь за повара. Приходит часам к двенадцати, готовит обед и ужин и оставляет ему на плите, чтобы сам разогрел. Потом еще Тони Кросби здесь часто появляется — вечно где-нибудь течет труба.

Из дому вышел врач.

— Вертолет скоро будет, — сказал он. — Подскажите, где он может сесть.

— На выгоне за конюшнями, — ответила Кэрол, — позади дома.

— Как он там? — спросил Кэшин.

Врач пожал плечами:

— Странно, что еще держится. — И пошел в дом.

— А часы Бургойна? Вы помните марку? — спросил Кэшин.

— «Брейтлинг», — ответила Кэрол. — Хорошие часы! Ремешок из крокодиловой кожи.

— Как называются? — уточнил Кэшин.

— «Брейтлинг», — по слогам повторила она.

Кэшин сел в патрульную машину и набрал Хопгуда.

— Его вывозят в Мельбурн, — сообщил он. — Не хочешь поговорить с Брюсом Старки и его чадом?

— Зачем?

— Они у него работают.

— И что с того?

— Ну, может, тебе будет интересно. И потом, у Бургойна, похоже, украли часы, — ответил Кэшин и повторил то, что услышал от Кэрол.

— Ладно. Буду через пару минут. Едем в трех машинах. У медиков не будет вертолета до половины одиннадцатого.

— Надо сообщить приемной дочери, — сказал Кэшин. — Она позавчера только приезжала к нему. Адрес есть у Сесиль Аддисон, в Порт-Монро. Ну, контора «Вудворд, Аддисон и Камерон».

— Я знаю, кто такая Сесиль Аддисон.

— Конечно.

Кэшин вернулся к Кэрол.

— Много полиции едет, — сказал он. — Долгое будет утро.

— Я работаю только до четырех.

— Уложимся. Какой он был?

— Отличный! И хозяин хороший. Я давно его знала и делала все, как ему нравилось. К Рождеству он мне всегда доплачивал как за целый месяц.

— И никаких проблем?

Она внимательно взглянула на него карими глазами с маленькими желтыми точками на радужке.

— У меня тут был порядок, как в аптеке, — ответила она. — Какие проблемы?

— Значит, вам незачем было его убивать?

Кэрол негромко усмехнулась:

— Мне? Да это все равно что рубить сук, на котором сидишь. Мне еще двух ребятишек поднимать — родила поздно. А другой работы здесь все равно нет.

Тем временем занималось раннее зимнее утро и было совсем тихо — только пели птицы, проезжали машины по шоссе да где-то тарахтел трактор.

— Господи, — проговорила Кэрол, — до меня только сейчас начинает… Может, сделать кофе?

Кэшин был совсем не против, но ответил:

— Не надо пока. Ничего нельзя трогать. А то меня с дерьмом съедят. А вот покурить мы с вами покурим.

Курение — одна из слабостей. Жизнь по большей части — слабость. Сила — это, скорее, исключение. Дым от их сигарет поднимался к золотым от утреннего солнца листьям.

Вдалеке послышался слабый звук. «Вот идиоты! — подумал Кэшин, — все сирены включили».

— Кэрол, теперь у вас возьмут показания полицейские из Кромарти, по полной программе, — сказал он. — Следствие будут вести они, но если вы вдруг захотите мне что-нибудь рассказать, то позвоните, договорились?

— Договорились.

Они всё сидели на ступенях.

— Если он выживет, — заговорил Кэшин, — то только потому, что вы вовремя пришли на работу.

Кэрол помолчала и спросила:

— Как думаете, мне будут платить?

— Конечно. Пока все не прояснится.

Они слышали, как машины то поднимались по склону, то заворачивали и сирены выли все громче. И вот они плотным строем ворвались во двор и затормозили, да так резко, что из-под колес полетел гравий.

Пассажирская дверь первой машины распахнулась, и из нее вышел высокий мужчина средних лет с гладко зачесанными назад темными волосами — старший следователь Рик Хопгуд. Они с Кэшином были немного знакомы. Хопгуд двинулся им навстречу. Кэшин стоял неподвижно.

С востока уже тарахтел вертолет.

— Смену принял, — сказал Хопгуд. — Можешь возвращаться в Порт-Монро.

Глаза Кэшина застлала жаркая красная пелена. Ему очень захотелось как следует заехать Хопгуду. Но он промолчал, проводил взглядом вертолет, обошел вокруг дома и принялся наблюдать, как машина опускается на пыльный утоптанный выгон. Врач «скорой помощи» уже был там и ждал. Из вертолета вышли трое, разложили носилки. Обогнув конюшню, они прошли в дом.

— Обидно? — раздался рядом голос Хопгуда.

— Да нет. С чего бы? — ответил Кэшин.

— Ну извини, не хотел.

Кэшин посмотрел на него. Хопгуд улыбался, обнажая большие желтоватые клыки.

— Какие тут обиды, — отозвался Кэшин.

— Вот и хорошо, — сказал Хопгуд. — Обратимся к тебе за советом, если что?

— Полиция у нас одна, так что на здоровье.

— Все бы так, — заметил Хопгуд. — Ну, не пропадай.

Санитары вынесли носилки; на них, весь обвитый трубками, лежал Чарльз Бургойн. Никто не спешил — они уже сделали все, что можно. Носилки погрузили в вертолет, женщина из бригады «скорой помощи» спокойно перекинулась несколькими словами с коллегой из города.