Расколотый берег - Питер Темпл

Ну вот и поворот на Порт-Монро. Дождь все моросит и моросит.

Кэшин заступал на смену в полдень, еще было время попить кофейку. На заправке он купил газету и остановился, не доезжая до кафе «Дублин», где уже давно не был. В одно и то же место не следует ездить часто — сразу заприметят.

Узкий зал пустовал: лето прошло, и город погрузился в долгий зимний сон.

— Средний черный для нашей доблестной полиции, — произнес мужчина за прилавком. — Привет первому посетителю!

Его звали Леон Гедни. По профессии он был зубной техник, а родом из Аделаиды. Когда-то там, в парке, зарезали его молодого любовника. Может быть, это сделали сексуальные маньяки, которыми славилась Аделаида, а может быть, полицейские, которые считали, что, убивая голубых, маньяки оказывают услугу обществу.

— Зимой можно и закрываться, — бросил Кэшин. — Только лишние расходы на электричество.

— А делать-то что? — спросил Леон.

— Езжай в Нузу.[11] Там полно богатых зубных техников на пенсии. Хоть погреешься.

— Погреюсь, как же. Прошу заметить: я не пенсионер. Я бывший зубной техник, бывший, а теперь вот нищий бармен, да еще и в повара пришлось переквалифицироваться. — Он принес кофе и спросил: — Миндальное пирожное?

— Не надо, спасибо. Слежу за весом.

Леон вернулся к себе, закурил.

— В определенном смысле ты неплохо выглядишь, — заметил он. — А мы, одинокие зрелые мужики, живем здесь словно на острове, кругом лишь старухи в сандалиях.

Кэшин не слушал. Он как раз читал о коррупции среди полицейских в отделе по борьбе с наркотиками. Ребята торговали тем, что сами же и конфисковывали, и даже поставляли сырье, из которого потом делали отраву.

— Ты слишком разборчив, Леон, — ответил он. — А у меня вот дел много, не до этого.

— Подумай все-таки, — предложил Леон. — У меня хорошие зубы.

Кэшин отправился на службу, разобрался с жалобой, которую некий разгневанный человек написал на дерево своего соседа, изучил отчет об изуродованной в парке скамейке. Приходила женщина с синяком под глазом и просила Кэшина разобраться с ее мужем. В пятнадцать минут третьего позвонили из начальной школы и рассказали, что чья-то мамаша увидела, будто кто-то прячется на заброшенной стройке через дорогу от школы.

Он припарковался на расстоянии от школы, прошел вдоль обочины и заглянул через забор. Ничего особенного: желтела высокая трава, беспорядочно валялись бетонные блоки, сквозь фундамент уже пробились кусты. Рядом стоял небольшой фургончик.

Кэшин вошел на стройку и приблизился к машине. Сквозь тонированные стекла ничего не было видно. Он побарабанил по крыше костяшками пальцев.

Ответа не последовало. Тогда он грохнул кулаком.

— Твою мать! — раздался мужской голос.

— Полиция.

В машине зашевелились. Он отступил и увидел, как с откинутого сиденья поднимается чья-то фигура. Потом водительское стекло слегка опустилось, показались глаза под темными бровями и пряди черных волос.

— Дайте человеку поспать!

— Ваша машина? — спросил Кэшин и предъявил полицейский значок.

— Я строитель.

— Да? А что же стройка не кипит?

— Как деньги появятся, так сразу и закипит.

— Вы местный?

— Из Кромарти.

— Выйдите, пожалуйста, из машины и предъявите документы.

— Слушайте, ну заехал поспать на стройку. Это что, преступление?

— Повторяю, выйдите из машины и предъявите документы.

Мужчина повернулся и потянулся за чем-то назад. Кэшин увидел, что кожа у него бледная, — тот был полураздет и шарил рукой, ища одежду.

Кэшин чуть отступил, сунул руку в куртку и на всякий случай высвободил пистолет.

Мужчина в машине неуклюже ворочался, натягивая брюки.

— Понимаете… — сказал он через полуоткрытое окно. — Тут, видите, частное дело. Перерыв на обед, знаете.

— Выходите и надевайте штаны! — потерял терпение Кэшин. — Сэр…

Дверь открылась. Показался худощавый молодой человек, на вид лет тридцати. Он накинул фланелевую рубашку поверх майки и вытянул ноги наружу. На красном носке зияла огромная дыра; он успел натянуть только одну штанину джинсов и теперь прыгал, стараясь попасть ногой в другую и застегивая молнию. На бедре у него рдел прыщ.

Он нырнул обратно в машину, нашарил бумажник, протянул Кэшину.

— Вот… Тут права, кредитка, все такое.

— Положите на крышу, — скомандовал Кэшин, — и станьте вон туда, к сараю.

— Да ладно, я простой каменщик.

Но он не стал сопротивляться. Кэшин взял бумажник, просмотрел все карточки. Аллан Джеймс Моррис, проживает в Кромарти. Он записал адрес.

— Телефон есть?

Моррис дал ему номер своего мобильника.

— А теперь помогите второму выбраться из машины и скажите, что мне тоже интересно знать, кто он такой, — распорядился Кэшин.

Моррис подошел к машине, открыл заднюю дверь и негромко что-то сказал. Вылезла девочка в джинсах и коротком розовом жакете в складках. Ей было от силы лет пятнадцать, волосы темные. Хорошенькая, но из тех, что быстро вянут. На припухших губах размазалась помада.

— Ваши документы.

Она послушно открыла сумочку, вынула карточку. Кэшин изучил ее.

— Не твоя, — швырнул он карточку на багажник. — А твоя где? Ничего, в полиции установим, вызовем маму и папу.

Она недовольно надулась, посмотрела на Морриса и вынула другую карточку, школьное удостоверение личности с фотографией: Стейси Энн Геттиган.

— Тебе четырнадцать лет, Стейси, — сказал Кэшин. — И уже в машине со взрослым мужчиной.

— Подумаешь, целовались, — надменно произнесла она и сложила руки на груди. — Что тут такого?

— А ты как думаешь, Аллан? — обратился к нему Кэшин. — Может, и правда ничего такого — затащить четырнадцатилетнюю девчонку в свою машину?

— Ну целовались, говорят же вам, — пробубнил Аллан.

— Ага. И для этого снимали штаны? Задницами вы, что ли, целовались? Ты женат, Аллан?

Моррис почесал в затылке. Он стоял на свету, и Кэшин видел, как в воздух взвилась целая туча перхоти. Девочка уставилась в землю и обкусывала накрашенный ноготь.

— Слушайте, — наконец заговорил Моррис, — ничего плохого я не делал, клянусь.

— Женат, Аллан?

— Ну, типа того.

— Типа того? Это так сейчас называется? В церкви венчался?

Моррис все время трусливо отводил глаза. Кэшин махнул девочке рукой, призывая идти за ним. За сараем он спросил ее:

— Может, напишешь на него жалобу, Стейси? Он тебя заставлял что-нибудь делать? Угрожал? Подумай.

Она закрыла глаза и помотала головой:

— Нет, не было ничего такого.

— Точно? Я ведь запишу все, о чем тебя спрашивал. Может, хочешь еще что-нибудь сказать? Женщина-констебль нужна?

— Нет-нет, — повторила она.

Кэшин вернулся, махнул рукой Моррису. Тому было явно не по себе, даже взгляд у него стал какой-то затравленный, точно у кролика. Они стояли среди высокой травы, а в лужах между бетонных блоков отражались белые облака.

— Она тебе кто? — спросил Кэшин.

— Родственница какая-то. Точно не знаю.

— Ну и?…

— Лезет ко мне все время, даже на работу приходит. Ничего я не сделал. Сегодня вообще первый раз… да не было ничего, клянусь!

— А она не внучка Дика Геттигана?

Моррис запустил обе руки в волосы и яростно зачесался, как будто его донимали вши.

— Друг, да они уделают меня, — вдруг заныл он. — Слышь, друг…

— Не езди сюда больше с девочками развлекаться, Аллан, — перебил его Кэшин. — И вообще не светись здесь. За твоей машиной теперь будет установлено наблюдение. И никакой ты не строитель, так ведь?

— Я каменщик…

— Ты приехал сюда работать на стройке. Работать на стройке, я говорю, а не обжиматься с четырнадцатилетней девчонкой. В школе я скажу, что им не о чем волноваться, ты просто заехал отлить. Ясно?

— Ясно, сэр. Спасибо вам большое.

Кэшин пошел к машине и оглянулся по дороге. Девочка стояла и смотрела на него. Она поняла, что им ничего не будет, что он никому ничего не расскажет, и улыбнулась открыто, призывно, не по возрасту мудро.

Из дверей участка появился Карл Векслер, поигрывая мышцами, точно культурист. Он уже год как закончил академию, и закончил совсем неплохо, став третьим на курсе, но был городским и все время досадовал, что его занесло в эту глухомань, где нет никакого стоящего дела. Кэшин опустил стекло.

— Из Кромарти звонили, босс, — сказал Векслер. — Хопгуд вас искал.

Кэшин вошел в участок и набрал номер.

— Твой приятель инспектор Виллани передает тебе привет, — сказал Хопгуд. — Как так вышло, что у нас в полиции заправляют итальяшки?

— Естественный отбор, — ответил Кэшин. — Выживает стильнейший.

— Так, ну со мной он уже своими откровениями макаронника поделился, а тебя просил позвонить.