Флагман штурмовой авиации - Семен Донченко

Дело предстояло весьма сложное. Глубоко разработанной тактики боя крупных штурмовых соединений пока не было. Хромало и управление самолетами в воздухе. Была слабой связь.

- Командирами дивизий к вам думаем назначить Родякина и Каманина, сообщил в заключение встречи Александр Александрович Новиков.

Николая Петровича Каманина Рязанов знал хорошо: он его в академии на новые самолеты переучивал.

В сентябре 1942 года формирование корпуса подходило к концу. Одним из последних в район Подмосковья перелетел 735-й штурмовой авиаполк майора Семена Егоровича Володина. Корпус состоял из 266-й и 292-й дивизий, полки которых ранее воевали на разных фронтах и различных типах самолетов. Естественно, многие летчики не имели опыта, и им предстояло приобретать его в ходе учебы. Экзамен - фронтовое небо!

Учились самозабвенно, до седьмого пота: и в классах, и на полигоне. Командир корпуса, заместитель по политчасти полковник Иван Семенович Беляков, начальник штаба полковник Петр Игнатьевич Брайко, командиры дивизий полковники Федор Григорьевич Родякин и Николай Петрович Каманин все время находились в полках.

Героя Советского Союза Каманина хорошо знали все в нашей стране. Он участвовал в челюскинской эпопее, в ходе которой группе летчиков пришлось выдержать серьезные испытания, и продемонстрировал всему миру силу нашей авиации, ее растущие возможности. Окончив академию, Николай Петрович командовал авиабригадой, принимал участие в боях с белофиннами.

Вместе с отцом отправился на фронт и Аркадий. В свои четырнадцать лет паренек самостоятельно поднимал в воздух У-2. Позже юного пилота включили в боевой расчет. На 1-м Украинском фронте Аркадий уже водил связной самолет, не раз был крещен огнем, удостоен двух орденов Красной Звезды.

Второй комдив полковник Родякин даже внешне сразу располагал к себе окружающих: стройный, подтянутый, спокойный и уравновешенный, он всегда создавал в коллективе деловой настрой, в сложной обстановке не раз воодушевлял людей своим примером. Обладал высоким летным мастерством, был инициативен и находчив в самых критических условиях боя, за что и отмечен наградами. В лице командиров дивизий генерал Рязанов нашел истинных единомышленников и помощников.

Сам Василий Георгиевич вникал буквально во все вопросы, нередко, на первый взгляд, кажущиеся незначительными. Большую часть времени отдавал организации боевой подготовки в полках, правильной эксплуатации материальной части. Командир корпуса постоянно напоминал летному составу слова Н. Е. Жуковского: "Самолет - величайшее творение разума и рук человеческих. Он не подвластен никаким авторитетам, кроме лиц, свято соблюдающих законы".

По мере накопления опыта совершенствовалась тактика штурмовиков, улучшалась организационная структура, видоизменялись боевые порядки. Теперь их основой становилась пара самолетов, а состав звена - четырехсамолетным. При этом наиболее обороноспособной и маневренной оказалась группа в составе шести-восьми самолетов. Боевым порядком ее стал "пеленг". Сбрасывание бомб производилось с индивидуальным прицеливанием каждым летчиком по сигналу ведущего группы,

Особое внимание генерал Рязанов уделял ведущим.

"Знать каждого в лицо" - таково было его требование к командирам полков.

Командир корпуса часто проводил занятия с руководящим составом частей по использованию радиосредств, считая для авиаторов настольной книгой Инструкцию по управлению, оповещению и наведению самолетов по радио, которая была введена в действие приказом народного комиссара обороны от 29 сентября 1942 года, На "илах" устанавливались коротковолновые станции РСИ-4. Приемно-передающие устройства были на машинах командиров эскадрилий и выше. Командиры звеньев, рядовые летчики имели пока одностороннюю связь, у них стояли приемники. Мечта Василия Георгиевича об оборудовании передатчиками всех самолетов осуществилась только во время боев на Курской дуге.

Боевые достоинства "ила" были налицо, однако командира корпуса все время тревожила мысль о том, что без защиты задней полусферы самолет не совершенен. Свидетельство этому - потери от вражеских истребителей, которые атаковали его обычно с хвоста и снизу. Подумывал комкор и о необходимости сопровождения штурмовиков истребителями до цели и обратно.

Серьезно обсудить эти вопросы помог случай. На подмосковный аэродром, где в эти дни базировался 800-й полк майора Анатолия Ивановича Митрофанова, прилетел сам Ильюшин. Из штаба корпуса позвонили, чтобы встречали гостя, но летчики сначала и не поверили. Когда на аэродроме приземлился У-2 и из кабины вышел пилот в обычном летном шлеме и кожаной куртке, на него никто не обратил внимания. Но вот он направился к командному пункту, и все догадались, что это и есть тот самый долгожданный Ильюшин. Его тут же обступили летчики, механики... Завязался разговор. Выяснилось, что летать Сергей Владимирович начал еще в семнадцатом году. Конструктор задавал вопрос за вопросом, был оживленным, и лишь усталые, воспаленные глаза говорили о его напряженной работе. Отмечая бесспорные качества штурмовика, летчики высказали Сергею Владимировичу свои претензии: из-за отсутствия задней кабины для стрелка имелись неоправданные потери и людей, и дорогостоящих машин.

- Нас "мессеры" долбают сзади так, что щепки летят, - прямо заявил командир эскадрильи старший лейтенант Шубин. - Истребитель, благодаря скорости; маневренности, может остаться одноместным, а нам нужен стрелок для защиты хвоста.

Ильюшин слушал молча. Ведь ему высказывали претензии те, кто не раз бывал в острых схватках с врагом. Полк принял боевое крещение еще под Киевом, Потом отражение атак противника в районе Дубно, Ровно, Житомира.

- Согласен, что ваши замечания, имеют основания, - сказал Ильюшин. - К тому же по расчету центровки второй член экипажа мог бы летать. Но осуществить это весьма сложно. Нужно вносить исправления в чертежи, перестраивать заводское производство.

- Тогда не обижайтесь! - горячился Шубин. - Мы вынуждены будем сами внести изменения в конструкцию "горбатого".

Ильюшин развел руками.

- У нас в полку и Кулибин свой есть - оружейник Мищенко. Когда мы раньше летали на бомбардировщиках, он снял два пулемета с подбитых машин. Одну турель распилил и на "ил" поставил.

- У нас на двух самолетах уже стоят такие пулеметы, - проговорил, краснея, обычно скромный и малоразговорчивый командир эскадрильи лейтенант С. Пошивальников.

Ильюшин оживился.

- Покажите!

Шубин и Пошивальников метнулись к своим машинам.

- Александр, в отсек! - толкнул Пошивальников локтем широкоплечего и рослого лейтенанта Александра Гридинского. Казавшийся неповоротливым, тот ловко юркнул в узкий отсек и дал звонкую очередь в небо.