Бета-версия - Виталий Лысенко

— Ты такой борзый, потому что понимаешь, что терять нечего?

— Нет, я таким родился.

Якудза возвращается к столу и наливает виски в два стакана. Протягивает один из них мне. Я беру стакан в руку.

— Это хорошо, что ты не трус, — сообщает Йун Бо. — У меня есть дело, которое тебе придётся сделать. Потому что ты же помнишь, в чём проблема жульничающих в игры?

— В том, что нельзя попадаться, — буркаю я и делаю глоток алкоголя.

Виски обжигает развороченную губу, и я прижимаю к ней рукав. Биопротез, оснащенный шипами, — атавизм какой-то из фильмов прошлого века. Но вот, поди ж ты, как раз в тему пришёлся. Запоздало шевелю нижней челюстью. Левая половина лица ощущает себя так, будто ею прошлись по свернутой в моток колючей проволоке, сломанный нос пульсирует.

— В том, что иногда им приходится работать на тех, кто сидит сложа руки, — поправляет меня якудза.

— Понятно, — киваю я. — Можно без дальнейших предисловий.

Йун достаёт из кармана системный узел и бросает мне на колени.

— Здесь всё, что я знаю, — сообщает он. — А даже если и не всё, то у тебя есть выход на тех, кто соберет недостающие части пазла. Мне нужна база данных этого проекта. Как и где ты её найдёшь, меня не интересует.

* * *

Датчики под потолком оказываются дохлыми. Поэтому внутри помещения, бывшего когда-то цехом, мы идём, не пытаясь прятаться. Люк, как ни странно, поддаётся с первой попытки. Я свечу фонариком вниз. Глубина колодца — метров семь-восемь. Спускаюсь первым. И пока Арл переставляет ноги по лестнице, свечу фонариком, оглядывая помещение.

— Здесь? — спрашивает меня Арл, спустившись.

Луч выхватывает странные конструкции, терминалы непонятного предназначения, роботизированную линию странного конвейера.

— По схемам — здесь, — отвечаю, начиная шагать вдоль покрытой белёсым налётом стены, а Арл двигается в противоположную сторону.

Он несколько раз чертыхается, обо что-то спотыкаясь. Хлама здесь поменьше, чем наверху, но тоже достаточно.

Хорошо всё-таки, что Машка подсуетилась. С тем мусором, который мне вручил Йун Бо, я бы точно выбрал вариант побега из сити. Говорят, что вне сити тоже живут люди. Плюс Китай. Скорее всего, я бы так далеко не забрался, но всё же…

Перешерстить все помещения завода не так-то просто. Да ещё и турельник этот. Наверняка ж не один. Просто каждому своя зона отведена. У Ржавой тоже обрывочно всё, но сложив то, что она смогла найти, и то, что дал мне этот якудза, можно понять общую картину и наметить план действий.

— Бакс! — зовет Арл. — Кажется, оно.

Подхожу и вижу простенькую дверь с кодовым замком. Не сенсорным, но работающим от электричества.

— Похоже, — соглашаюсь я.

— Только как мы её открывать будем? — спрашивает напарник.

— Руками, — говорю я, снимая со спины рюкзак. — Я читал про такой тип дверей. К каждому замку подведено питание. Видишь, панель не на самой двери, а сбоку?

— И?

— Под панелью механизм, выдвигающий в пазы двери несколько металлических штырей. Обычно три, — объясняю Арлу, доставая батарею, — Нам нужно только раздолбать стену, чтобы подцепить аккумулятор к проводам. И снять переднюю панель, чтобы дать доступ пауку. А он займется подбором пароля.

* * *

— Что с твоим лицом? — испуганно спрашивает Машка Ржавая, разглядывая меня.

— Мне из него сделали рожу за вот это, — протягиваю ей системный узел.

— И чего здесь? — спрашивает Ржавая, вертя его в руках.

— У тебя хотел спросить.

— О как. А подробности будут? Потому что, глядя на твою рожу, я предполагаю, что доставал ты его с боем.

— Наоборот. Мне делали рожу из лица, чтобы я его взял.

— О как? Теперь я тем более жажду подробностей.

Я рассказываю ей, как спалился с монтом и во что всё это вылилось. А Машка слушает, изучая содержимое узла.

— В этом твоя проблема, — говорит Ржавая, — ты никогда не рассказываешь подробностей. Я могла бы учесть некоторые нюансы, если бы ты объяснил, для чего именно нужен монт.

— Для некоторых подробностей невозможно подобрать удобный момент.

— Может, ты его просто постоянно проёбываешь? — саркастично спрашивает Машка.

— Случилось то, что случилось, — отмахиваюсь я. — Ты мне лучше скажи, чего там?

Я киваю на лежащую у Ржавой на коленях доску. Очень старая, не чета моей. Как она умудряется на таком старье работать? Если выкрутимся — куплю ей чего-то поприличнее в знак благодарности.

— Законсервированный проект. Данных мало, но из тех, что есть, можно утверждать: речь идёт о сращивании железа с нервными окончаниями.

— Бионейромеханика наше всё?

— Может и бионейромеханика, — задумчиво отвечает Маша, продолжая листать-вращать-перекладывать содержимое системного узла.

— А смысл? Не думаю, что данные какой-то законсервированной лаборатории могут быть полезными спустя столько десятилетий.

— Зачем-то ж Йуну Бо это понадобилось. А он не такой человек, который будет делать что-то просто так. Даже если делает это чужими руками.

* * *

Пока паук скрипит своими электронными мозгами, выясняя количество символов в комбинации и их последовательность, Арл опять начинает разговаривать не по делу. Волнуется и таким образом пытается отвлечь самого себя.

— Слушай, Бакс, а как думаешь, чипы эти безопасны?

— Не знаю. Это вон, лучше Ржавую спросить или Улле. А еще лучше обеих. Одна понимает в бионейромеханике, вторая — в программном обеспечении.

— А то я чего-то сомневаюсь, что всё это ради безусловки затевается. Там же наверняка какой-нибудь трекер, какие-то механизмы обратной связи.

— Понимаешь… — я пытаюсь подобрать слова. — У любого события всегда две стороны. Просто мы зачастую стоим с той, которая нужна тем, кто нам это событие показывает. В целом, удобный инструмент контроля и управления. Но подумай сам, что скрывать большинству?

— Ну, мне было бы неприятно осознавать, что в любой момент кто-то там, — Арл показывает вверх, — может узнать о тебе всё. Или перекрыть тебе доступ к твоим же деньгам.

— Ну так логично: если они дали, значит, они могут и отнять. Господи, Арл, да большинству насрать, узнают ли о них что-то, и это самое большинство с радостью предоставит о себе все данные в обмен на регулярную прикормку от государства. Да и государству, по большому счету насрать на то, чем занимается обыватель. Поэтому чипирование неизбежно.

— Почему?

— Потому что дураков развелось слишком много.

* * *

— Короче говоря, большая часть информации на уровне слухов и городских легенд, — подсаживается ко мне Ржавая и поворачивая десктоп так, чтобы мне было видно. — Проект назывался «Telencephalon» и изучали там аспекты передачи сигналов из мозга в железо и наоборот. Вот здесь пишут, — Машка выводит на передний план один из документов, — что