Сверхновая. F&SF, 2007 № 39-40 (выборочно) - Роберт Онопа

— Раскрой и мой тоже, — Гиа положила руки на бедра таким же образом, как это делала Акура, когда была раздражена и хотела его прервать. Это насторожило его.

— У меня идея, — сказал Макс, — что если мы поставим палатку где-нибудь в другом месте. Кто узнает? Давай, скажем, поднимемся на этот холмик?

Макс указал на буйно заросший холм, находящийся рядом с самым высоким гребнем горы. Сквозь деревья было видно, что холм увенчан рощицей пальм, под которыми была лужайка.

— Оттуда будет замечательный вид. Мы оба будем довольны.

Они потратили больше часа на то, чтобы запихнуть палатку обратно в узкий мешок и снова запаковать все оборудование. Затем небольшое путешествие — и они оказались на холме. Вид, который открылся перед ними, изумлял: на юге — потрясающе крутые горы, а на севере — глубокий синий океан.

На закате все было приведено в порядок. Макс подумал, что настало время предпринять что-нибудь. Он соскребал кусочки тушеных червячков со своей тарелки, в то время как Гиа выражала свое восхищение его высокодуховному отказу от места стоянки и рассказывала ему, что вот теперь закатные лучи солнца необыкновенным образом ее стимулировали.

Макс почувствовал, как она склоняется к нему, почувствовал ее сладкий и теплый запах, ~ Гиа украсила волосы цветами плюмерии.

— Какие потрясающие цвета, — певуче проговорила она.

Поднатужившись, он извлек из недр своей памяти подходящие строчки из Вордсворта:

«И океан, и животворный воздух,

И небо синее, и ум людской —

Всё мыслящее, все предметы мыслей,

И всё пронизывает»…

За ними, в зарослях кустарника, раздался треск ломающихся Веток. Потом ветки зашевелились со всех сторон: группа бойскаутов в тропическом камуфляже поднималась на холм, сверяясь по своим наручным часам-компасам новейшей конфигурации. Они уверенным шагом подошли прямо к палатке Макса и Гии. Один из ребят спросил, не участвуют ли и они в их ночной рекогносцировке.

Макс проделал в обратном порядке все те же операции с палаткой; было уже почти совсем темно, когда они снова спустились к месту своей законной стоянки.

В тот момент, когда он вновь установил палатку, было 11 часов вечера. На этот раз он принял горячий душ. Когда наступила полночь, он с удовольствием соорудил двуспальную кровать, сдвинув спальные мешки таким образом, чтобы можно было прижаться друг к другу.

— Да, я думаю, ты правильно все сделал, — пробормотала Гиа у него за плечом.

По ее настоянию он разместил сигнальные устройства и фонари по обе стороны их кровати.

— Ведь не знаешь, что может случиться в таком диком местечке, — сказала она.

Он галантно вышел из палатки, когда она переодевалась в пижаму. Он разложил энергетические угольки в костре так, чтобы они романтично тлели, излучая спокойный свет, потушил иридиевый фонарь, разделся и повесил одежду на нижнюю ветку дерева. Когда он пробрался в темную палатку и скользнул в спальный мешок, он был совершенно обнаженным.

— А теперь, — сказал он, — я бы хотел для разнообразия показать тебе что-то действительно натуральное.

В тот самый момент, когда его голое бедро коснулось ее кожи, она пронзительно крикнула ему прямо в ухо, да так, что в ушах у него зазвенело.

Макс резко вскочил и схватил фонарь — но включив, он случайно направил его на себя. Яркий луч ударил ему в глаза и неудачно осветил интимные подробности его тела. Она продолжала кричать. Наконец, Максу удалось направить луч света на вход в палатку, он вывалился из нее, ничего не увидел, заскочил обратно, пришлёпнув по дороге особенно агрессивного комара. Первое, что он заметил, это то, как привлекательно ее обтягивала шелковая ночная рубашка, как она обрисовывала ее выступающие в ответ на его призыв соски. Затем он заметил красный огонек, мерцающий на сигнальном диске, защищающем в экстренных ситуациях, который был прикреплен к спальному мешку.

— Что ты сделала? Там же никого нет. Что… Что… О, Боже! Теперь они снимут нас с маршрута.

— Извините.

Макс обмотал вокруг себя спальный мешок, со страхом глядя на мигающий красный огонек и силясь понять, что происходит.

— Извини, значит? Боже, Гиа! Рейнджеры будут здесь через двадцать минут.

— Я же сказала, что сожалею. И зачем вы рвались наружу, как дикий зверь? Надеюсь, из лучших побуждений.

— Послушай, — сказал он, — у нас есть еще чуть меньше двадцати минут. Есть еще время… Мы еще можем успеть.

— Не будьте вульгарным.

— Но это же ты сказала, что хочешь от меня ребенка.

— Сексом я буду заниматься со своим бойфрэндом, — ответила она.

— Но послушай, Гиа: это же ты сказала, что хочешь от меня ребенка.

Все закружилось у Макса перед глазами, ему казалось, что палатка вертится вокруг него.

— Правильно, — сказала Гиа, — теперь, получив прядь ваших волос и образец ДНК, я могу родить ребенка, когда захочу. А вы что думали…? К тому же, именно вы и подсказали мне идею о пряди волос, но заниматься любовью с мужчиной, который годится мне в отцы… Боже, что за вульгарность.

— Ну, спасибо тебе большое.

— Не сердись так. Сказать по правде, я почти поддалась искушению. Ведь пока я выберусь отсюда и увижу Бруно, пройдет целая неделя.

— Как это целая неделя? Ты не понимаешь, что ты нажала на кнопку сигнализации? По закону рейнджеры вывезут тебя отсюда. И штраф 40 тысяч долларов за ложный вызов…

— Но мне вряд ли придется покинуть эти места. Ведь я нажала только на ваш сигнализатор. Только вам придется уехать.

Действительно, огонек на её диске, лежащем на подушке, не мерцал в темноте.

— Честно говоря, я очень расстроена, — продолжила она. — Я ведь узнала много нового о Вордсворте сегодня. Теперь некому будет меня учить.

— Нет, я проучу тебя, — сказал Макс, схватив диск сигнализации с ее подушки, — вот тебе урок дикой человеческой природы.

— О, Господи, не надо!

Ее сигнализатор издавал едва слышимое жужжание, когда он выдрал его красную кнопку. Макс подумал, летит ли именно за ними геликоптер, звук которого уже донесся до него.

— И отдай мне мою прядь волос, — сказал он в мерцающей тьме.

В Блумингтоне улицы были пусты, контрастируя с людными домами в Кокии, с устремившимися к вулкану тропинками на Биг Айленд, с кричащими казино в Вайкики.

Акура встретила его в аэропорту. Она была одета в длинное пальто-шинель, которое выглядело очень странно в такой солнечный день. Но когда они дошли до машины, она широко распахнула пальто; он от удивления выронил свой рюкзак. Под пальто у нее было только нижнее белье ~ экипировка тигрового раскраса приподнимала грудь и заканчивалась высоко на бедрах.