Рассказы - Роберт Хайнлайн

- Об этом я позабочусь сам! А теперь идите, идите! Юноши неохотно подчинились. Возвращались они в угрюмом молчании, которое у самого карьера прервал Клевум.

- Знаете, ребята...

- Да не тяни ты!

- Тип, который был с Ориком. Он ведь тот самый, что приходил с ним в карьер, так?

- Ну и что?

- Я все старался вспомнить, почему он показался мне знакомым. И сейчас сообразил: недели две назад я видел, как он выходил из губернаторской штаб-квартиры.

Все трое онемели.

Потом Робар сказал ошеломленно:

- Преданы! Все ясно. Орик продался и предал нас.

- Так что же нам делать?

- А что мы можем?

- Хоть убейте - не знаю.

- Погодите, ребята, - умоляюще произнес Клевум. - Кондор же был жрецом. Может, он способен наладить переброску?

- Верно! Надо попытаться. Бежим!

Но Кондор валялся на земле в пьяном забытьи. Они трясли его, лили ему на голову воду, подняли и принялись водить взад и вперед. Наконец он протрезвел настолько, что уже мог отвечать на вопросы. Задавал их Робар.

- Слушай, папаша, это очень важно. Ты можешь устроить переброску?

- Кто? Я? Само собой. А то как же мы воздвигли бы пирамиды?

- Да ну их, пирамиды. Вот сейчас ты сумеешь перебросить эти изваяния?

Кондор уставился на него воспаленными глазами.

- Сын мой, великие законы магии едины для всего времени и всего пространства. Что было сделано в Египте в Золотом веке, может быть сделан в Му сегодня ночью.

Дольф не сдержался.

- Боги! Что же ты, папаша, раньше молчал?

Ответ был исполнен достоинства и логики:

- А вы меня спрашивали?

За работу Кондор взялся тут же, но с такой медлительностью, что юноши чуть не визжали от нетерпения. Сначала он начертил на земле широкий круг.

- Дом тьмы! - возвестил он торжественно и добавил полумесяц Астарты.

Затем начертил второй большой круг, сопредельный с первым.

- А это дом света, - объяснил он и добавил символ солнечного бога.

В первом ряду первый слева истукан покачнулся на пьедестале, затем взмыл в воздух и молниеносно исчез за горизонтом на востоке.

Юноши дружно испустили радостный вопль, а по лицу Робара заструились слезы.

Взмыл второй истукан и уже устремился вперед, как вдруг Кондор икнул. Изваяние рухнуло на пьедестал и раскололось пополам. Старик оглянулся на своих нанимателей.

- Извиняюсь, с другими буду поосторожнее, - пробурчал он.

И он правда попытался, но алкоголь в крови брал свое. Кондора пошатывало, и он целился куда попало. Каменные фигуры летели во все стороны, но недалеко. Группа из шести с оглушительным плеском рухнула в гавань. Три четверти еще ждали своей очереди, когда Кондор вяло опустился на колени, опрокинулся и замер.

Дольф кинулся к нему и начал трясти. Но без малейшего толку. Он оттянул веко старика и вгляделся в зрачок.

- Бесполезно! Его и через пять часов в себя не привести, - вздохнул он. Робар тоскливо смотрел на истуканы и их обломки. "Стоят, - думал он, - а что проку? Их же никто никогда не увидит - наглядная агитация, пропавшая втуне... Самая замечательная из моих идей!"

Тягостную тишину нарушил Клевум:

- Порой, - простонал он, - я начинаю думать, что Му только хорошее землятресение исправит!

"...их верховного божества. Хотя археология и не, свободна от ошибок, в данном случае, вне всяких сомнений, ошибка невозможна. Статуи эти носят сугубо религиозный характер. Такая неопровержимая предпосылка позволяет вдумчивому ученому с высокой достоверностью проанализировать их назначение..."

...а еще мы выгуливаем собак

- "Неограниченные услуги". Мисс Кормет слушает. - Произнесла она, глядя на экран. В голосе чувствовалось теплое дружеское участие и одновременно безликая эффективность - как раз в необходимой пропорции. Экран несколько раз мигнул, а затем там возникло стереоизображение - толстая, раздражительная, разодетая в пух и прах женщина аристократической наружности, которой явно не помешали бы физические упражнения.

- О, моя дорогая, - простонало изображение. - Я просто не знаю, сумеете ли вы мне помочь...

- Я не сомневаюсь, что это в наших силах, - проворковала мисс Кормет, мгновенно прикинув стоимость платья и драгоценностей (похоже, настоящих) и решив, что клиент, судя по всему, выгодный. - В чем заключаются ваши проблемы? И ваше имя, пожалуйста.

Она протянула руку и коснулась клавиши на подковообразном пульте - связь с кредитным отделом.

- Но все так безумно сложно! - с чувством произнесло изображение. - Надо же было Питеру именно сейчас сломать бедро! Мисс Кормет нажала клавишу, помеченную словом "Медицина". - Я ему всю жизнь говорила, что поло - занятие опасное. Нет, вы не представляете, моя дорогая, что такое материнские страдания... И ведь главное, как некстати все...

- Вы хотите, чтобы мы взяли на себя уход за больным? Где он сейчас?

- Уход? Боже, ни в коем случае! Этим займутся в клинике "Мемориал". Мы им платим, без сомнений, достаточно. Нет, меня беспокоит званый обед. Принципесса будет очень недовольна, если все сорвется...

Ответный сигнал из кредитного отдела настойчиво мигал, и мисс Кормет решила вернуть разговор в прежнее русло.

- Понятно. Мы обо всем позаботимся. А теперь, пожалуйста, ваше имя, постоянный адрес и местонахождение в данный момент.

- Как? Вы меня не знаете?

- Я догадываюсь, - дипломатично ушла от ответа мисс Кормет, но в "Неограниченных услугах" уважают тайну обращений клиентов.

- О да, действительно... Очень мудро с вашей стороны. Меня зовут миссис ван Хогбейн-Джонсон.

Мисс Кормет едва сдержала удивление. Необходимость консультироваться в кредитном отделе сразу отпала. Но сигнал на пульте вспыхнул мгновенно: "ААА" - неограниченный кредит.

- Однако я не вижу, как вы сумеете мне помочь, - продолжила миссис Джонсон. - Я же не могу разорваться и быть одновременно в двух местах.

- В "Неограниченных услугах" любят сложные задачи, - заверила ее мисс Кормет, - и если вы посвятите меня в подробности...

Спустя какое-то время она вытянула из миссис Джонсон более или менее связный рассказ. Оказалось, ее сын, Питер III (слегка потрепанный годами Питер Пэн, давно знакомый мисс Кормет по стереографиям в прессе, где он появлялся в самых различных нарядах, что захватывали воображение богатых бездельников, прожигающих время в свое удовольствие), совершенно бездумно выбрал именно этот день - когда у матери намечено наиважнейшее светское мероприятие, - чтобы покалечиться, причем довольно серьезно. Более того, он был настолько невнимателен к своей матушке, что совершил эту оплошность за полконтинента от дома.