Полуденный мир - Павел Молитвин

Пятнистый Червь между тем приближался к мысу. То исчезая под водой, то снова появляясь на поверхности, он, казалось, демонстрировал свое величие и мощь. Сбирал и распускал гигантские петли, поднимал фонтаны брызг или беззвучно, без единого всплеска, вкручивался в глубь озерного изумруда.

Мгал, Эмрик и Чика пятились все дальше от берега, не в силах отвести глаз от приближающейся твари.

Гигантский Червь достиг земли и извиваясь начал выползать на берег. Теперь можно было уже хорошо разглядеть его испятнанное бурыми кляксами белесое тело, покрытое густым слоем полупрозрачной слизи; узкие жаберные щели и короткие плавники у основания головы; длинный и низкий спинной гребень, придававший ему сходство с колоссальным угрем.

— Не червь, не рыба и не змея! — бормотал Мгал себе под нос. — Скверно должны себя чувствовать охотники монапуа, живя по соседству с таким гадом!

Выбравшись на берег, Червь Погубитель подполз к жертвенным столбам, застыл перед ними на несколько мгновений и двинулся к священному столбу. Обвил его кольцами и замер, подняв ужасную голову к небу.

— Он молится! Молится!… — простонала Чика и в изнеможении начала оседать на землю.

Червь же, будто и правда совершив какой-то обряд, развернул свои кольца и быстро заскользил к воде. И тут от дальнего, уходящего в лес конца мыса послышался тихий рокот барабанов.

Затравленно оглянувшись по сторонам, Мгал вцепился в рукояти мечей, торчащих над его плечами. Еще раз окинул взглядом узкий полуостров, далеко вдававшийся в пустынную гладь озера, н заскрежетал зубами.

— Охотники монапуа — это беда почище Червя Погубителя, — бледнея, промолвил Эмрик. Поднял острогу, сделанную из подаренного Мгалом ножа, подержал в руках и со вздохом отбросил в сторону. — Нет, силой тут ничего не добьешься…

Некоторое время он стоял в задумчивости, покусывая губу и наблюдая за тем, как смуглокожие охотники выходят из леса, потом повернулся к Мгалу:

— Я попробую спасти наши головы, но для этого ты должен оставить мечи в покое и попытаться припомнить две-три фразы на языке юргов.

Мгал кивнул, мрачно наблюдая за приближающимися охотниками. Растянувшись во всю ширину мыса, потрясая копьями и луками, подбадриваемые барабанным боем, они медленно надвигались на вторгшихся в их владения чужеземцев. Человек сорок—пятьдесят мужчин, а под прикрытием деревьев затаились женщины, не менее кровожадные, чем их мужья и братья…

Приказав Чике спрятаться, Эмрик сделал несколько шагов навстречу монапуа и, подняв над головой руки, зычно крикнул:

— О-хой! О-хэви ва хой! Мир великому народу охотников, живущему под покровительством Озерного Отца!

В рядах наступающих произошла заминка, однако барабаны продолжали вести свою зловещую перекличку.

— Большой колдун племени юргов и его младший брат пришли с молениями к Озерному Отцу монапуа!

— О-хой! — рявкнул Мгал во всю глотку.

— Что привело колдунов юргов на землю монапуа? — выкрикнул один из охотников, боевая раскраска которого была несколько ярче, чем у его соплеменников.

— Желтая смерть пришла в селения юргов, и нет от неё спасения ни старым, ни малым.

Остановились, смешались ряды охотников. Замолкли барабаны. «Желтая смерть, Желтая смерть, Желтая смерть…» — эхом прокатился над мысом многоголосый шепот. Страшная смерть, беспощадный бич, поражавший деревни и селения, стиравший с лица земли племена и целые пароды, вновь обрушился на мир.

— Что ищет Большой колдун юргов на земле монапуа? Разве не знает он и его младший брат, что смерть ожидает здесь всех чужаков? — снова вопросил все тот же охотник, но не было на этот раз уверенности в его голосе.

— Боги юргов бессильны против Желтой смерти. Они велели Большому колдуну просить помощи у Озерного Отца монапуа.

— О-хой! О вари та зи верги! Гарр! Гарр! Гарр!.. — прокаркал, пророкотал Мгал. Завыл волком-одиночкой, заклекотал, подражая зову фарби — божественной птицы юргов.

— Степями и лесами шел Большой колдун к Озерному Отцу, выполняя волю своих богов, — продолжал Эмрик размеренно и чуть напевно. — По реке и озеру лежал его путь к священному мысу монапуа. Червь Погубитель, сын Озерного Отца, не тронул Большого колдуна, признав его право вознести молитву. Почему же звучат боевые барабаны охотников? Или перестали они чтить Озерного Отца, или знают тайное слово, отведущее Желтую смерть от их деревни?

Снова пронесся над мысом испуганный шепот: «Желтая смерть, Желтая смерть, Желтая смерть…» Даже сквозь боевую раскраску охотников видно было, как побледнели, посерели от ужаса их лица при воспоминании о страшной болезни, от которой тело покрывается лимонными пятнами, вылезают волосы, выпадают зубы, вялыми и дряблыми становятся мощные мышцы и бодрый и сильный человек, превратившись за считанные дни в жуткое подобие скелета, в корчах и судорогах, с кровавой пеной на устах покидает этот мир.

— Погодите! Стойте на месте, чужеземцы! Нам надо посоветоваться, — возвестил Старший охотник — высокий мужчина с пестро раскрашенным лицом и грудью, с характерными для монапуа вывернутыми ноздрями и лиловыми бесформенными губами.

— Мы будем ждать решения Мужей Совета, — согласился Эмрик и опустился на землю. — Уф! — Он вытер выступившую на лбу испарину, узкое лицо его разом сморщилось и будто постарело. — Начало неплохое — нас не истыкали стрелами и не подняли на копья. Рычал и ревел ты восхитительно, — подмигнул он Мгалу и знаком предложил ему присесть рядом.

— Ловко ты придумал про юргов. И про Желтую смерть вовремя вспомнил. — Произнеся последние слова, северянин понизил голос и щелкнул пальцами, отгоняя призрак страшной болезни.

— Довелось мне с ними кочевать, да н про Желтую смерть я от них немало слыхал. — Эмрик судорожно зевнул, потер лицо руками и тихонько позвал: — Чика! Чи-ка!

— Тут я. — Девушка выглянула из заросшей кустарником лощины, в которой они провели ночь.

— Червь Погубитель на этот мыс только по утрам наведывается?

— По утрам, в солнечную погоду. Но лодки он топит в любое время дня и ночи.

— Ага, — юноша довольно хмыкнул, — это нам подходит.

Он наклонился к Мгалу и тихо зашептал ему что-то на ухо. Некоторое время тот внимательно слушал, потом на губах его появилась свирепая усмешка.

— Ты смел, как рысь, и хитер, как лесная мышь. Если нам удастся вырваться из этого осиного гнезда, моя добыча будет твоей добычей, а твои враги — моими врагами. — Мгал опустил тяжелую руку на плечо товарища.

— Мы вырвемся, клянусь Усатой змеей! Страх перед Желтой смертью сделает монапуа покладистыми, да и с юргами они в былые времена часто объединялись для набегов. Пусть охотники поверят мне хоть на четверть, даже тогда они не посмеют отказать нам в праве на ритуальное моление…