Жажда странствий - Даниэла Стил

Порой она мечтала о мужчине, одержимом, как ее отец, страстью к путешествиям по экзотическим странам, однако никого даже отдаленно напоминающего ее идеал она пока так и не встретила. Харкорт и вовсе был не из числа таких мужчин, а вот для Аннабел он подходил идеально.

— Согласись, он очень красивый молодой человек.

Дед опять впился в нее цепким взглядом, в который раз пытаясь разгадать, как же все-таки Одри относится к этому браку. Ведь она первой познакомилась с Харкортом и даже несколько раз бывала с ним на балах. На самом деле Одри с радостью уступила его младшей сестре и ничуть об этом не жалела. Сердце ее ни разу не сжалось, не заныло, а люди — пусть думают что хотят, ей безразлично. Харкорт никогда не смог бы откликнуться на порывы ее души, да, наверное, и нет на свете человека, который откликнется. Чтобы заполнить пустоту, она занималась фотографией, листала старые альбомы, оставшиеся после отца. Где-то в глубине души они с отцом были очень похожи. Даже в фотографиях было много общего — любимые ракурсы, композиция, страсть к необычному, к экзотике…

— Харкорт будет прекрасным мужем для Аннабел. — Дед часто повторял эти слова, как бы дразня Одри и ожидая, что она выдаст себя и он узнает наконец о ее истинных чувствах к этому молодому человеку. Дед по-прежнему считал, что она совершила ошибку, уступив Харкорта младшей сестре. Он и сейчас не понимал, чего хочет его старшая внучка Если говорить правду, никто ее не понимал, но Одри это не печалило, она свыклась с мыслью, что никогда не сможет поделиться с родной душой своими мечтами. И вообще она не должна давать волю мечтам.

Она должна жить здесь, вести дом деда и заботиться о нем. И она улыбнулась ему. Сначала улыбка затеплилась в глазах, потом засияла на губах, казалось, она вот-вот расхохочется, безудержно и звонко. Никто не понимал, что именно ее так развеселило, будто она знает то, что другим невдомек: нет, непроста, ох как непроста Одри Рисколл, но никому и в голову не приходило, какие мысли таятся в глубине ее души. Даже дед не подозревал, как безудержны ее мечты и как страстно она желает пуститься по стопам отца. Жизнь, которой жили женщины ее круга, — не по ней, для нее это было слишком очевидно. Выйти замуж за Харкорта, замкнуться навеки в узком мирке семьи?

Нет, лучше умереть…

— Почему тебе кажется, что он будет таким прекрасным мужем? — лукаво спросила она деда. — Потому что он голосует за республиканцев, как и ты? — Одри бросила наживку, и Эдвард Рисколл тут же попался на крючок.

Его лицо потемнело как туча, сейчас он уничтожит дерзкую девчонку, но за его спиной раздался жалобный вздох: рядом стояла Аннабел — облако голубого шелка и кремовых кружев, волны золотых волос — и с мольбой смотрела на Одри. Она была на фут ниже сестры. Судя по всему, Аннабел была очень взволнована, ее маленькие ручки так и летали, словно две птички. Одри всегда любовалась ею. Та была совсем не похожа на свою спокойную, энергичную старшую сестру.

— Вы с ума сошли, с утра спорите о политике! — Аннабел закрыла рукой глаза, словно у нее разыгралась мигрень, и Одри рассмеялась. Они с дедом спорили о политике и утром, и днем, и вечером лишь потому, что пламенно любили это занятие, самозабвенно ссорились, черпая в ссорах силы и вдохновение и приводя в ужас Аннабел, которую политика вгоняла в тоску, а от споров у нее начиналась истерика.

— Вчера вечером на предвыборном съезде в Чикаго демократы выдвинули кандидатом на пост президента Франклина Рузвельта. Думаю, тебе это должно быть интересно. — Одри всегда рассказывала Аннабел о важных событиях, хотя сестру они нисколько не интересовали. Вот и сейчас она равнодушно посмотрела на Одри.

— Почему?

… , — Потому что он обошел Эла Смита и Джона Гарднера, — объяснила Одри.

— Да нет, я не о том. Почему мне это должно быть интересно?

— Как почему? Да ведь решается судьба страны! — Глаза Одри сверкнули. Никто не вызывал у нее такого раздражения, как сестра, ну до чего пуста и легкомысленна! Нет, она этого не потерпит, хотя много лет назад поняла, что все безнадежно:

Аннабел интересуют только ее собственная особа и туалеты. — Анни, возможно, Рузвельт станет нашим следующим президентом. Разве это не важно?

— Харкорт считает, что женщины не должны интересоваться политикой, что это вульгарно. — Аннабел с вызовом встряхнула золотыми локонами, и Эдвард Рисколл не смог оторвать от нее восхищенного взгляда. Поразительное создание, до чего хороша, вся в мать, а вот Одри… Одри похожа на сына, которого он так любил… Эх, если бы только он… но что толку предаваться сейчас сожалениям. Сына как магнитом тянуло в эти проклятые экзотические страны, он весь мир объездил, где только не побывал, даже в Маньчжурии, даже в Самоа, и чем все кончилось? — И потом, — продолжала Аннабел, — вы портите мне настроение, когда говорите за завтраком о политике.

А это вредно для желудка.

Эдвард Рисколл открыл рот от изумления, Одри отвернулась, стараясь скрыть улыбку. Когда она снова поглядела на деда, то увидела в его глазах нежность, хотя у него никогда не повернулся бы язык облечь ее в слова.

— До встречи за ужином. С вами и с Харкортом. — Он счел за благо удалиться в библиотеку. Одри проводила его взглядом. Одри понимала, как много он для нее сделал, этот сильный, мужественный человек. И в благодарность она должна посвятить ему свою жизнь… хотя бы годы до конца его жизни. Она нужна ему, чтобы вести дом. Одри перевела взгляд на свою младшую сестру. Аннабел предстоит многому научиться, а она отказывается слушать советы сестры, твердит, что Харкорт будет сам обо всем заботиться; жена, по его мнению, просто должна быть красивой и весело проводить время, больше от нее ничего не требуется. Харкорт утверждает, что женщине не подобает взваливать на себя бремя ответственности, это вульгарно. Анни повторяла это по любому поводу, не сознавая, что все эти выпады направлены в адрес сестры, а Одри они лишь забавляли — ей в высшей степени безразлично, что именно Харкорт считает вульгарным, а в чем видит проявление хорошего тона.

— Не забудь о свадебном платье, сегодня примерка, — напомнила она Аннабел, выходя с ней из столовой. Громко захлопнулась дверь библиотеки. Одри знала, что дед ушел туда выкурить сигару и побыть в одиночестве, перед тем как поедет в клуб «Пасифик юнион». Он будет сидеть, уставившись в пустоту и погрузившись мыслями в былое, потом прочтет письма от друзей и мысленно составит ответы, но напишет их только после обеда. Дел у него сейчас не много, зато Одри крутится как белка в колесе, шутка ли — подготовить свадьбу, на которую приглашены пятьсот человек, а сестра пальчиком о пальчик не ударит, все хлопоты взвалила на ее плечи.