Особенные. Закрытый факультет - Светлана Шавлюк

– Проживание в стенах академии обязательно? – упрямо оставалась на месте, игнорируя намеки. Если приволокли меня в эту академию, не оставив выбора, то пусть объясняются.

– Обязательно. В целях вашей же безопасности. В первый год обучения за пределы академии вы можете выходить только в сопровождении своих соседей и только в дневное время. Последнее условие действует в течение всего времени обучения.

– С чем это связано? – допытывалась я. – Я как-то дожила до восемнадцати лет без сопровождения.

– Валерия, – не скрывая раздражения, ответил декан, – ваша дотошность, безусловно, пригодится вам при обучении, я очень надеюсь, что она поможет вам стать отличным магом. Если я сейчас начну вам объяснять все нюансы и тонкости, нам не хватит времени и до утра. Вы все узнаете, когда придет время, а сейчас, вам пора оформить документы и советую не медлить с переездом. Уже сегодняшнюю ночь вы проведете в стенах нашей дружелюбной и сплоченной академии магических искусств. До встречи на вводной лекции.

Теперь нам не намекали, а уже откровенно выгоняли из кабинета. Пришлось стиснуть зубы, подарить угрожающий взгляд Славе, которая оказалась под ударом града моих вопросов. Поднялась, кивнула Владимиру Сергеевичу на прощание и вышла из кабинета. Как только дверь кабинета главы факультета закрылась, по коридору разнеслось недовольное шипение троих первокурсников.

***

Гос – разг. Иркутский Государственный Университет

Дурколог – психиатр

Глава 3

Глава 3

– Не злитесь, ребят, – миролюбиво проговорила Слава, – нам приходится ежедневно приводить к декану по три-четыре группы поступивших, а ему приходится объяснять одно и то же. Мы могли бы и сами вам все это рассказать, но как показывает практика, слова простых студентов обычно воспринимают, как издевку, попытку посмеяться. Все, что мы можем, мы вам расскажем до начала обучения, а на вводной лекции декан все разложит по полочкам.

Мы пыхтели, как паровозы, от злости и непонимания. Но, судя по тому, что наши помощники не услышали массу упреков, не одна я понимала, что они лица подневольные и уж точно не виноваты в том, что с нами произошло. Слава, вот, насколько я поняла, попала в академию так же, как и мы – неожиданно и без права на отказ.

Нас повели по лабиринтам академии – лестничные пролеты, коридоры, анфилады арок, множество аудиторий и кабинетов. Каким-то неведомым образом мы вновь оказались на первом этаже, но где-то в другой стороне от входа. Шли долго, из чего сделала вывод, что сопровождающий в первое время будет просто необходим, чтобы не заблудиться в академии.

Пока шли, Слава рассказывала то, что мне предстояло поведать родителям. Успех таких россказней был сомнительным, но я все же внимательно слушала и старалась ничего не упустить.

Легенда была любопытной. Исходя из нее, получалось, что я попала в международный институт на экспериментальный факультет, который полностью финансировался государством. Студентов на него избирали, сколько не по успеваемости, а по личным качествам, характеристикам со школ, состоянию здоровья и уровнем владения иностранными языками. И я, такая удачливая, со средней успеваемостью и без выдающихся качеств, оказалась в числе счастливчиков. Наш институт был экспериментом по обмену опытом и гарантировал не стажировку за рубежом, но и часть обучения якобы должно было происходить в разных университетах мира, охватывались правовые аспекты разных государств и помимо прочего, потенциальные работодатели во время обучения проводили различные семинары, в течение которых отбирали студентов в персонал. Выпускались отсюда первоклассные специалисты со знанием нескольких иностранных языков. Звучало это, конечно, мило и довольно привлекательно, если бы не одно «но» – все мы знаем, что бесплатный сыр только в мышеловке, а значит, родители все же слишком сильно удивятся такому раскладу. И ко всему прочему, все это было ложью, а правды мне еще никто не рассказал.

– А как на самом деле обстоят дела? – спросила я у Славы, – и почему именно при этом институте находится ваша академия?

– Наша, – поправила Слава, – наша академия. Чем меньше институт, тем незаметнее наше существование. А внимание нам ни к чему. И к тому же, легенда недалека от правды. Головной отдел нашей академии находится в Европе, а филиалы, вроде нашего, по всему миру. К тому же, практические занятия нередко будут проходить вне нашей страны.

– А первый вопрос ты проигнорировала.

– Все по порядку, заходи, – распахнула дверь в кабинет, – сейчас оформимся. Здравствуйте, Елизавета Михайловна.

В небольшом кабинете, все пространство которого занимал небольшой стол, два стула, шкаф и множество коробок, сидела женщина чуть полноватая, в строгом костюме бордового цвета, в очках и с усталым взглядом.

– Здравствуйте, давайте быстро оформляемся и брысь отсюда.

– Там еще двое после нас зайдут, – предупредила Слава, – Соловьева Валерия Александровна.

Женщина выдвинула полку в столе и начала перебирать пальцами стопку бумаг. Вскоре извлекла тоненькую папочку, раскрыла ее и махнула мне на свободный стул. Подавала мне какие-то бумажки на подпись, комментируя каждую:

– Стандартный договор на обучение в двух экземплярах, один оставишь родителям, договор на неразглашение тайны нашего факультета, в двух экземплярах, один останется у тебя. Подписывай, подписывай, потом почитаешь, они одинаковые, – поторопила она меня, что очень мне не понравилось.

Пробежалась глазами по договорам и все-таки подписала, на первый взгляд они были одинаковые.

– Твоя зачетка, студенческий, – выдала она мне две синих «корочки», в которых к моему удивлению уже были мои фотографии. Те самые, которые я в комплекте с документами в Нархозе оставила. – Пропуск, его надо закрепить. Дай-ка руку, – крепко ухватила меня за запястье, откуда-то достала кнопку, которой пальцы прокалывают при общем анализе крови, щелкнула по безымянному пальцу и приложила сначала к пропуску, а потом к договорам. Что-то пошептала, и кровь испарилась без следа. Я только глазами хлопала.

– А что это сейчас было? – смогла выдавить я, после того, как несколько секунд пялилась на те места, где должен был остаться след. Женщина в это время щелкала печатями по бумажкам.

– Закрепили пропуск на крови, чтобы никто, кроме тебя не смог им воспользоваться, – как ни в чем не бывало, ответила она, – и договор о неразглашении, чтобы ты не решила с кем-нибудь поделиться нашим маленьким секретом.

Громко сглотнула и отдернула руку, которая так и лежала на столе. Идиотизм происходящего набирал