Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 46. Александр Иванов - Александр Александрович Иванов

class="v">не обижайтесь,

— а потом,

верна себе, я понарошке

сварю на кухне суп с котом.

Я похлебаю суп из плошки,

тем самым дав урок котам,

 и мясо съем.

А ушки, ножки

на суп читателям отдам!..

Приключение в комиссионном магазине (Белла АХМАДУЛИНА)

Сшит колпак не по-колпаковски.

Надо колпак переколпаковать.

___

«Затормозил изящный лимузин,

в пути не сбившись с усложненной трассы,

и я, дитя сомнений и пластмассы,

вошла в комиссионный магазин.

Среди партикулярного старья

нашла колпак, которого алкала

душа моя. С изяществом бокала

у зеркала остановилась я.

Он выглядел, как старый баклажан,

в нем было что-то от орды татарской,

от благовоний шашлыка по-карски,

карающих безумных горожан!

В углу рыдал гриппозный продавец…

— Вы говорите, шил колпак художник?

Помилуйте! — А кто? — Да он сапожник,

моральный разложенец, наконец!

Печальна сущность злых полугримас!

Изящен хор больных столпотворений!

Оплаканы сюрпризы повторений,

хрустально изнуряющие нас…

Я молвила: — Колпак упаковать!

Мне ненавистны нити канители,

заняться надо им на той неделе

и горестно переколпаковать.

С тех пор, томясь сознанием вины,

взывал во мне нездешний голос мрака.

Я, наконец, устава, как собака,

и продала колпак за полцены!

Занос (Эдуард БАЛАШОВ)

Я бросился в тебя, как в реку,

С того моста.

Куда заносит человека

Его мечта.

___

Мой путь причудлив чрезвычайно,

Мой путь непрост.

Меня мечтой необычайной

Внесло на мост.

Не исключение из правил

И не каприз.

Я огляделся, грудь расправил

И глянул вниз.

Там все искрилось и сверкало, —

Текла река.

Там ты, раздевшись, загорала

Среди песка.

Что еще надо человеку?

Зовет мечта.

Я бросился в тебя, как в реку,

С того моста.

Лечу и думаю: давненько

Я не летал…

Но, к сожалению, маленько

Не рассчитал.

Летел я правильной кривою

Под плеск волны.

Но приземлился головою

На валуны.

Должно быть, слишком разогнался,

Устал парить…

Встал, отряхнулся, причесался

И сел творить.

Знак судьбы (Татьяна БЕК)

…При рождении мальчика Глинки

На дворе засвистал соловей.

…Я люблю твои трюки. Природа,

Твой лукавый и точный замах!

___

Без мистического наважденья

(Для меня чертовщина — табу!)

Происходит в минуту рожденья

То, что впредь обозначит судьбу.

Знак лукавой Природы — немало!

Получил от нее — и владей…

Так всегда, мне сказали, бывало

У прославленных в прошлом людей.

Видно, не миновать испытаний

Мне, которой Природа не враг…

При рождении девочки Тани

Соловей промолчал — свистнул рак!

Вот такая… (Юрий БЕЛИЧЕНКО)

На Лубянке не стреляют,

на Литейном — тишина.

Эмиграция гуляет,

как неверная жена.

……

Высока была затея,

да в кармане ни копья, —

большевицкая идея опросталась под себя.

___

Сгинул призрак коммунизма,

жить по «Правде» не велят.

А теперь капитализма

приближение сулят.

Не прожить, коль не обманешь,

всюду воры — это факт.

И везде, куда ни глянешь,

половой, простите, акт.

А народ уж так старался,

труд беднягу ох уел!

Умный Ленин о…я,

глупый Брежнев о…л.

Где родимые таланты?!

В подворотне да в пивной…

Разгулялись эмигранты

по стране моей родной.

Тот носатый, этот рыжий

и с тугой мошной притом.

Из нью-йорков и парижей

указуют нам перстом.

Не робеть, единоверцы!

Час придет, дадим ответ.

А войновичи и терцы

шиш получат (масла нет).

А пока — какая ж пьянка?

Не хватает и на квас…

Эх, Литейный и Лубянка,

вся надежда лишь на вас!

А того, что не случилось,

не помянем всуе тень…

Вот такая получилась

в государстве х…ь.

Только хвост позади (Василий БЕЛОВ)

Нарколог Васисуалий Бедов, интеллигент из крестьян, всю жизнь боролся. Он боролся с алкоголизмом, завезенным в Россию иноземными корчмарями, с Пугачевой и джинсами, сексологами и французской косметикой, книгой «Аз и я» (эту гадость он не читал) и Сальватором Дали, генетикой и кибернетикой, экстрасенсами и коньяком «Апшерон», аэробикой и прочей омерзительной дребеденью.

Однажды он выехал с туристической группой в Париж. Группа была разношерстной. Десять дней промучился Бедов во Франции. Разврат и разложение обступали его со всех сторон. От витрин магазинов его тошнило. Циничная и отвратительная картина Тулуз-Лотрека преследовала неотступно. Все статуи в музеях были голые!

А тут еще это!

В их группе выделялась красотой и статностью Люба Ведмедева, жена его друга. Но около нее постоянно вертелись два похабных субъекта — ее одноклассник Миша Бреш и плешивый журналист Аркадий без отчества и фамилии.

Бедов однажды в холле гостиницы случайно подслушал их разговор. Они поспорили на бутылку виски «Белая лошадь», что журналист Любу трахнет.

Доказательств у Бедова не было, но он твердо решил по приезде все рассказать ее мужу. Это был его долг!

…Митя Ведмедев жутко страдал. «Смотрела Люба в Париже порнографические фильмы или нет? А если смотрела, поняла ли, как это гнусно, омерзительно, подло?»

Научная деятельность Ведмедева летела под откос. «Она изменила мне или изменит, какая разница», — билась в голове, терзала душу, разрывала сердце страшная мысль.

От сознания мерзостности всего происходящего нарколог Бедов напивался до бесчувствия. Его терзали апокалипсические кошмары. В редкие минуты просветления он продолжал бороться… Отстаивал славянское происхождение Иисуса Христа, отвергал компьютеры и моделирование конца света, пел по ночам песни Пахмутовой на слова Добронравова.

Прошло десять лет.

Нарколог Васисуалий Бедов женился на своей бывшей