Извини, парень - Ксения Васильева

Касьян не стал больше высказываться по поводу полковника, и даже присовокупил, что сказал к слову и для примера, а вовсе не конкретно. Короче, - перевел разговор Касьян, - мне бы хотелось узнать четко: есть там семья? Или совсем нет? И кто у них, у каждого, существует на стороне.

И замолчал. И решил молчать, пока сама не разговорится бывшая генеральская дочка.

Она тоже довольно долго молчала, - решала, наверное: говорить или нет правду (Так и было. Следователь ей сейчас понравился. Вовсе он не пентюх. Она тоже слишком быстра привешивать ярлыки, - чуть что не по ней. Елена знала за собой такой грех. И, конечно, она лучше относилась к мужчинам, чем к женщинам, особенно, таким, как "Кичка"!), и, решилась. - Мне вот кажется, хотя я могу и ошибаться, что семьи у них не было... И в этом, мне тоже так кажется, виновата Кика, - Елена говорила очень осторожно, чувствовалось, что она старается быть как бы объективной и не распространять все же, скорее всего, о "покойнице"... - Я не знаю,злодей Юрий Федорович или просто хам, но что у него никого не было, - из женщин, - я почти уверена, - Елена почему-то покраснела (эге, подумал Касьян, а уж не влюблена ли ты, Еленушка, в увальня-полковника, который об этом ни сном, ни духом не чует), но стойко продолжала. - Она жила за Юрием Федоровичем, как в раю, - притом, что ничего для своего мужа не делала, - это точно. А насчет мужчин... тут Елена остановилась. Она как бы внезапно поняла, что раздевает своих соседей до нижнего белья.

Касьян боялся именно того, что совесть враз заест Елену, и она прекратит свои излияния. А того она не понимает, что совесть в данном конкретном случае, - в точной картине жизни этих "супругов названных".

Касьян знал, что опрошены другие соседи, но они ничего не могли сказать, ничего! Ну, что ж, надо ждать. Пока у генеральской дочурки мозги и чувства придут в соответствие. Наконец, видимо, пришли, потому что она продолжила, начав с оправданий. - Вы не подумайте, что я какая-то сплетница... Я, конечно, как и все, люблю посудачить, но только с самыми близкими... Я понимаю, что обязана рассказать все, что знаю... Невинные ведь могут пострадать. Ведь так?

Она с надеждой посмотрела на Касьяна, который тут же подхватил, истинно так! Я не из праздного любопытства зашел, - разнюхать жарененького, а потом раззвонить - вы должны это понимать! Я хочу раскопать истину.

Елена успокоилась. - Один самый настоящий алкаш к ней ходил, - Елена говорила уже без запотык и остановок, - но он у ней, как тягловая сила был, вечно что-то таскал ей в дом: телевизор, холодильник, всякое... Она же все новое покупала, а старое тот же алкаш вроде бы на помойку оттаскивал, а я сама видела, как он в подьезде её пылесосом торговал, за бутылку... - А кто к ней ещё ходил? - Спросил Касьян, разочаровавшись в сообщении Елены об алкаше. Мало ли таких "помощников" у каждого из нас! - Не знаю, никого больше не видела, - уже несколько обиженно ответила Елена. Она расстроилась, что "ее алкаш" не имел успеха у следователя. - Я же, в конце концов, не слежу за ними, у меня дел своих хватает! - А Юрий Федорович с этим алкашом сталкивался? Знал о его существовании? - Вяло поинтересовался Касьян, чтобы закрыть эту тупиковую тему. - Один раз Юрий Федорович выходил из своей квартиры, а тот ей в дверь звонит... - ответила Елена. - А что, вдруг рассудила она, - денег у него ни копейки, а тут такое богатство! И рожа у него кирпича просит, - закончила она совсем не в своем стиле. Скажите, а вы не замечали, чтобы Александра Константиновна бывала пьяненькой? - Вдруг откуда-то вынырнул совсем азбучный вопросик. Замечала...

Касьян подождал продолжения, но Елена с отсутствующим видом пила кофе. ... Опять не хочет "сплетничать"! Надо подтолкнуть. - Дорогая Елена Михайловна, - завел он снова нудиловку, - я же понимаю, - вы чего-то не договариваете... Что, мне снова напоминать вам, что я не досужий любопытствующий... Я - сле-до-ватель. Ну, как, скажете, что хотели?.. Скажу, - вздохнула Елена. - Один раз было. Кика ко мне явилась в три ночи, представляете? Я испугалась, но в глазок увидела, что она, открыла, - так она просто ввалилась в прихожую... Дай, - на "ты"! - говорит, чего-нибудь выпить... У меня стояла бутылка водки в холодильнике. Сын должен был приехать, а он у меня любит иногда... Я её вида испугалась. Дала ей водки. Она полстакана выпила, закурила, порозовела, сказала: спасибо тебе, Ленка, что не дала сдохнуть, и чмокнула меня в щеку. Думаете, она после этого стала ко мне как-то по-другому? Ничего подобного! "Здрасьте" - и мимо.

Касьян понимал Елену отлично - умаялась она беседовать о Кике, которая для него так и не вырисовывалась из тьмы. Но нехватало ему в картинке о-очень многих деталей... Нет, любезная моя, я тебя ещё порасспрашиваю, не обессудь. - Простите, Елена Михайловна, что никак не закончу неприятные вам разговоры... Но - надо. Надо! Александра Константиновна в тот раз, когда была подвыпивши, ни о чем с вами не говорила? Так вот, хлестанула стакан и ушла? Пьяные обычно очень контактные люди. Может, припомните что-то, хоть малость. Все важно.

Елена явно как-то занервничала. Облизнула губы, будто они вдруг пересохли, оглянулась...

Касьян спросил, - может быть, воды? - Да нет, просто пытаюсь вспомнить... Она вот тут сидела, пила, а потом встала, чмокнула меня... Елена наморщила лоб... Да, вот еще, не знаю только, надо вам это или нет... - Что? - Вкрадчиво спросил Касьян. - Да так, чепуха. Уходя, она мне шляпкой ещё махнула и спела, хотя у неё ни голоса, ни слуха, - ну так, вроде бы спела, Руссоса, кажется это: "Чао, бамбино, сори..." И подмигнула мне хитро. Вы, наверное, уже такого певца и не знаете, а я его очень любила.

Какое-то смутное воспоминание крутанулось в голове Касьяна, но он никак не мог вспомнить, что именно, и приуныл. Он-то думал, что Елена сейчас выдаст ему такую информацию! А тут - песнюшка! С какой-нибудь вечерушки Кика Константиновна прибыла. А с какой - никто кроме неё самой не знает!

Он встал и начал прощаться.

Елена вздохнула с облегчением, спросила, - больше я вам не понадоблюсь? - Не знаю, - честно ответил он, а сам подумал, что ой, наверное, как ещё понадобится! Чуял он это своим сыщицким нутром (которое все же у него было!).

Домой он пришел поздно, потому что забежал в контору и узнал, что кровь, следы которой были на всей мебели, имела резус-фактор отрицательный и группу - четвертую, то есть кровь была такая же, как у Кики. Хотя это вовсе не значило, что кровь - Кикина, а если даже и её, то не обязательно Кика - убита. Хотя семьдесят процентов за то, что она - жертва. И отпечатки двух человек точно и ещё какая-то подозрительная мазня. Один из отпечатков - Юрия Федоровича,остальные - неизвестны. Касьян пошел на кухню, забрав фото Кики, включил чайник и уютно устроился на диванчике, чтобы хорошенько рассмотреть эту даму и порешать: что же там произошло? Здесь-то к нему придет что-нибудь "умное". Он любил свою кухню настолько же насколько не взлюбил комнату. Квартира эта однокомнатная организовалась у него недавно. Путем "пируэтов" его энергичной мамы которая обменами и разменами выкрутила себе и ему по приличной однокомнатной.

Касьян с жаром взялся за первую свою собственность (и, наверное, последнюю!): приобрел мебель, светильник, палас и прочую хренотень, как он сообщил друзьям.

А кухня, которой он вовсе и не занимался, оказалась уютнее, теплее, и здесь он проводил свое домашнее время. И гостей принимал, и спал, и телек сюда купил, а комната пылилась в полном унынии.

"Вот женишься, тогда и комната пригодиться", - говорила мать, надеясь все ещё на его женитьбу. Он не разочаровывал свою боевую маму - пусть тешится мечтами - это не возбраняется, зато не действует! Сам он был уверен, что старость примет бобылем:

Никто ещё ему так не глянулся, чтобы можно было соединяться "навеки". Даже нынешняя его более-менее постоянная пассия, такая же энергичная, как и его мама, юная девушка, студентка, Оля, или Олик, - как её все звали, понимала, что ей "не светит" и вскорости собиралась покинуть Касьяна ради чего-нибудь существенного, хотя Касьяна, как могла, любила. И он вроде бы да... А вроде бы - и нет?.. Шут его, Касьяна, разберет! Он и сам себя иной раз не понимал.

... Вот она, неведомая Кика-Александра!

Она смотрела на него с глянцевого цветного листа прямо, как говорят, в душу - пронзительно голубыми узкими глазами с густо накрашенными черными ресницами, и от этих черных ресниц глаза становились почти белыми, удивительными, и даже пугающими. Усмешка светились в них... ... Да-а, женщина неординарная, подумал Касьян и ощутил вдруг тревогу, взявшуюся ниоткуда, - будто забили, зазвонили вовсю колокола, которые предупреждали о чем-то.

Она не была красивой в обычном смысле этого понятия, - черты лица были мелкие, неправильные: загнутый книзу носик, тонкие губы, мелкие, правда очень беленькие зубки, но зато какие густые шикарные прямые пепельные волосы, и эти блекло-голубые глаза! Никакого "возраста"! Никакого пьянства и в помине быть не может! А вообще-то, почему он так сразу поверил Елене? Она вполне могла соврать от злости и обиды?