Путь кама - Екатерина Викторовна Королькова

величию мира? Не сможет забыть его многогранность и красоту? Наверное, так и есть. Жаль, что минуты земной жизни почти исчерпаны, и совсем скоро душа рассыплется на куски, которые перестанут помнить себя, перестанут чувствовать вселенную так полно, как в последнее мгновение ДО.

Асай медленно скользнул на пол, закрыл хитрые, шаманские глаза. Девочка в руках затрепыхалась, словно бабочка. Он бережно положил маленькое тельце на согнутые в позе лотоса ноги и улыбнулся. Старческая улыбка, предназначенная крохе, совсем не походила на ту, которой он одарил тэнгри. Теплота и искренность крылась в уголках губ, в мягкой линии изгиба.

– Фас! – загремело от двери, и два демонических пса ринулись на беспомощную пару.

Асай тихо замычал что-то себе под нос.

С каждым мгновением голос его набирал мощь, становился тверже и уверенней. Вскоре мычание переросло в песню, гул от которой раздавался в пустом коридоре многократным эхом.

Рыжие собаки одновременно присели и паре метров от старика и рванули вверх, готовясь разорвать добычу в прыжке. Но безуспешно. Звук удара бубна, возникший из ниоткуда, заставил их повиснуть в воздухе. Замереть воздушными шарами.

Псы заскулили и посмотрели на хозяина. Они понимали, что кам не сдастся без боя, однако такого поворота никак не ожидали.

Черноглазый мужчина яростно сжал кулаки и рванул к Асаю. Цоканье металлических шпор его сапог разорвало горловое пение шамана и неприятно резануло слух.

Когда рука тэнгри почти коснулась плеча старика, снова раздалось знакомое «Бум-м-м».

Бурый зверь,  неожиданно выросший до размеров Асая, полупрозрачной дымкой отделился от тела хозяина и вцепился мощными челюстями в одеяло с малышом. Вывернувшись из рук мужчины в тюрбане,  он проскользнул между ног нападавшего и… Бесследно исчез. Растворился в пространстве, подобно сахару в теплом чае, оставив после себя только колышущийся воздух.

Иномирец зарычал. Он поймал Асая за грудки больничной сорочки, чтобы выбить из гадкого кама последние частички души, но опоздал. Мертвая голова Оциолы медленно откинулась на руки разъяренного тэнгри.

– Проклятье! – заревел мужчина и оттолкнул тело.

Асай упал тряпичной куклой на ледяной пол коридора.

Тэнгри встал, отряхнулся, свистнул своей охране, которая так и висела в воздухе все это время, и стремительно вышел из здания. Псы не тронули мертвого и понуро побрели следом за хозяином. Сегодня они получили ценный урок о мощи шаманов Пути и решили, что в следующий раз будут осторожней с подобной братией.

Когда коридор оказался пуст, деревянная дверь в конце холла со скрипом открылась. Из нее вышел немолодой, чуть подвыпивший человек в мятом больничном халате, зевнул и потянулся. Мешки под глазами и болезненный цвет лица кричали, что мужчина запойный. Однако все было абсолютно не так.

Борис Сергеевич или просто Моменто Боря, как его называли коллеги, не любил спиртное. Наоборот, не уважал горячительное всей душой. И все же накануне ему пришлось нехило набраться в честь долгожданного отпуска.

Патологоанатому в тяжелые времена мировой пандемии живется ой как несладко.

– Что за черт? Откуда он здесь? – спросил Моменто Боря невидимого собеседника, когда взгляд его упал на тело незнакомца.

Проверив пульс, врач насупился. Своих он помнил наперечет, а этот был явно не из их числа.

Пока Борис Сергеевич пытался понять, откуда в морге пополнение, Максим успокаивал маму.

– Сынок, почему ты говоришь, что с дедушкой все в порядке? Откуда ты знаешь? – спросила она мальчика.

– Знаю и все. Мы скоро встретимся.

– Он придет к нам?! – радостно воскликнула она.

– Нет, не к нам. Ко мне, – заявил младший Оциола и умолк.

2. Бегство Лота

Для Макса наступила горячая пора.

С утра позвонил Ромка, как обычно сонный, словно муха весной, и пожаловался, что не смог залутать город, так как в самый разгар игры зашел дед и вырубил комп.

– Да, жиза, – согласился Макс.

– Сегодня идешь в шарагу? – поинтересовался одноклассник, чавкая в трубку чем-то съестным.

Подросток ухмыльнулся и коротко ответил: «Нет». Как-никак у него день рождения и в такой день идти на учебу – грех. Посмеявшись, парни распрощались.

Макс сел перед монитором, надел наушники и включил загрузку Скана. Пока загружалась игрушка, он достал чипсы из ящика стола и зажевал хрустящие куски картошки. Теперь жизнь не казалась такой отвратной, как минуту назад, и парнишка забубнил назойливую попсовую песню, которой заразился от девчонок из школы.

Комната Максима Оциолы мало походила на обитель знаний или спальню хорошего мальчика из приличной семьи. Изрисованные граффити обои серели 3D изображениями черепов, мертвых животных и непонятных рун. Среди многообразия образов самым ярким была птица. Она стояла на мощных лапах в центре стены, над кроватью художника, и вглядывалась черными бездонными глазами туда, где покоилась его голова в часы отдохновения. Огненные крылья хищницы были раскрыты и доставали перьями до бледно-голубого потолка с лепниной в стиле барокко.

– Лучше бы порисовал. Альбом уже пылью покрылся, – посоветовала мама, встав за спиной игрока.

Максим проигнорировал слова и уставился на иконку загрузки.

– Хватит делать вид, что оглох. Папа пришел!

Лина не выдержала и смахнула наушники с головы сына. Макс чертыхнулся. Он надеялся, что одиннадцатилетие пройдет без назойливого папаши. А тут такой зашквар. Корчить радостную мину и болтать с человеком, которому ты как собаке пятая нога – дело унизительное.

Максим родился седьмого сентября, когда отец, тоже Максим, сидел на совещании в высотке Москва-Сити и пытался уломать партнера открыть очередной ресторан в Краснодаре.

– Да, тебе не расширение нужно, а поездки в город, где живет любовница и новый наследник. Так и скажи, хватит комедию ломать, – разозлившись на доводы Максима Исаева, рявкнул слишком проницательный коллега и закурил сигару.

– Даже если так, прибыль от французского ресторана в столице Кубани никто не отменял. Это золотой проект, я тебе говорю, – бросил мужчина.

Спорить для предприимчивых коллег было привычным делом, иначе успешный бизнес не построишь. Ум, смекалка и безудержные амбиции отличали двух парней, когда бизнес открывался. Из пяти учредителей остались только они. Остальные либо спились, либо погибли, либо спились и погибли, крайне точно соблюдая последовательность действий.

– Лады, твоя взяла, – после долгого молчания согласился товарищ и затушил вонючую кубинскую гадость.

С тех пор Исаев приезжал к Лине и сыну каждые полгода, не боясь уличений жены. Красивую и кроткую любовницу все устраивало, его – подавно.

Дома, в двухэтажном коттедже жила высокая, накаченная гиалуронкой жена Лиза, дочь известного и крайне авторитетного адмирала, и его собственная дочь, Вероника, блондинистая малышка с инстаграмным профилем и сумками от Louis Vuitton. В Краснодаре же неусыпно ждала встреч милая светловолосая Лина.

Мальчик, как две капли