От судьбы не уйдешь - Энн Мэтер

— Это… это я и хотел сказать вам, милорд, — промямлил Уоткинс, тревожно ожидая реакции хозяина. — Мисс… миссис… хм… ваша жена приехала несколько часов назад. Я велел миссис Харви приготовить гостевую комнату в западном крыле; надеюсь, вы не возражаете?

Уилл хотел было напомнить старику, что Франческа ему больше не жена, но, видя смущение дворецкого, решил промолчать. Он обратился с вопросом к гостье:

— Может, соблаговолишь объяснить, что ты здесь делаешь? Не помню, чтобы я посылал тебе приглашение, да и время ты выбрала не самое удачное.

Лицо Франчески напряглось, как от удара, и Уилл почему-то почувствовал себя виноватым. «Какого черта она приехала? — подумал он. — Я ей ничего не должен. Если дело в деньгах, то это явно не по адресу».

— Прошу прощения, милорд. — Уоткинс был воспитан в старых традициях, не допускавших невежливости в отношении леди. Особенно если та когда-то жила в Аббатстве и делила с его хозяином постель. — Миссис Харви приготовила сандвичи, — он указал на комнату позади Уилла, — там и чай. Хм… миссис Квентин вечером не пьет кофе. Принести еще одну чашку?

— Не нужно, — буркнул Уилл, понимая, что напрасно держит себя таким образом, однако был не в силах ничего с собою поделать. «Боже, — подумал он, — завтра к ланчу явятся Эмма с родителями. Как им объяснить, откуда вдруг взялась моя бывшая жена?»

— Если это все, милорд…

— Конечно, конечно. — Уилл попытался овладеть собой и, избегая смотреть на Франческу, сдержанно улыбнулся Уоткинсу. — Ложитесь спать. Только предупредите миссис Харви, что завтра к ланчу у нас будет трое гостей.

Уоткинс озадаченно покосился на Франческу.

— Трое, милорд?

— Миссис Квентин не в счет, — сухо бросил Уилл. — Спокойной ночи, Уоткинс. Я проверю, закрыт ли дом.

Уоткинс поклонился и заковылял к обитой кожей двери, ведущей в помещение для прислуги и на кухню. Едва он скрылся, Уилл дал волю чувствам:

— Какого черта ты сюда пожаловала? Лингард не частная гостиница. Ты отсюда уехала, Франческа. Это больше не твой дом.

— Знаю. — Франческа обхватила себя руками, словно ей было холодно, и посмотрела мимо него в соседнюю комнату, где заманчиво пылал огонь. — Ну а присесть мы хотя бы можем?

Уилл кинул взгляд через плечо. На резном столике у дивана стоял поднос с чаем и сандвичами. Вероятно, миссис Харви принесла его сюда, пока Франческа была… где? Осматривала свою комнату? Распаковывала вещи? Он в ярости стиснул зубы. Зачем она приехала? У нее нет никаких прав ни на него, ни на этот дом.

Однако какая-то искра сочувствия не позволила ему сразу выставить Франческу из дома. Только на одну ночь, решил он. Утром ноги ее здесь не будет. Нет у него желания возобновлять отношения, пусть не надеется.

Тем не менее он посторонился, дав ей возможность пройти в гостиную, и она с явным облегчением проскользнула туда за его спиной. Если бы он не так хорошо знал свою бывшую жену, то мог бы поклясться, что она на грани истерики. Но у Франчески железные нервы, и она всегда превосходно владеет собой.

Пойти ли следом за ней? Наверняка рано или поздно им придется поговорить, и лучше не откладывать этого до утра, иначе неизвестно, как скоро удастся от нее избавиться. Тем более что завтра в одиннадцать сюда пожалует семейство Меррит…

Решившись, он вошел в гостиную, умышленно оставив дверь распахнутой. Ему скрывать нечего, и если у Франчески есть тайны, тем хуже для нее.

Франческа опустилась на диван поближе к огню. Уилл удивился: она достаточно тепло одета, однако, похоже, дрожит от холода. Съежившись на диване, она поднесла к губам чашку, не притронувшись к сандвичам.

По меркам Аббатства комната была не слишком большой, и жар камина заставил Уилла расстегнуть ворот рубашки и ослабить узел галстука. Он мог бы снять пиджак, но не хотел выглядеть излишне непринужденно. Он даже не стал садиться.

— Ты не присядешь? — спросила Франческа. Упершись локтями в обтянутые шелком колени, она крепко обхватила чашку руками. На ее лице и в глазах отражался страх, и, злясь на себя, Уилл все же приблизился к дивану и сел на массивный подлокотник.

— Хорошо, я сяду, — сказал он холодно. — Итак, что все это значит? Предупреждаю, Франческа, я не в настроении играть ни в какие игры. Если у тебя есть что сказать — говори.

Она обиженно посмотрела на него, и Уиллу вдруг стало жаль ее. Что бы ни заставило Франческу вернуться в Аббатство, ей явно не по себе: она либо стесняется начать беседу, либо опасается его реакции. И, видно, ждет поддержки, а не сарказма.

— Я приехала вечером из Лондона, — начала она.

— Я это понял. Твоя машина стоит перед домом.

— Это не моя машина, — сказала Франческа, а он стиснул зубы, представив себе друга, одолжившего ей машину. Наверняка это мужчина. Вокруг нее всегда вертелось множество мужчин. Хотя были и подружки — девушки, вместе с которыми Франческа снимала комнаты, когда училась в колледже, и с тех пор она не потеряла с ними связи. — Я думала, так будет легче остаться незамеченной, — добавила она. — Он… он знает номер моей машины.

— О ком мы говорим? — нахмурился Уилл. — О твоем друге?

— О каком друге? А, ты имеешь в виду машину! — Франческа отхлебнула чай. — Нет, она принадлежит Клэр — мы вместе работаем.

— А что с твоей машиной? Разбила? Если дело в этом…

— Если бы! — Франческа бросила на него негодующий взгляд. — Ты и вправду думаешь, что я приехала бы к тебе только ради машины?

— Не знаю. Но… не представляю, чем я могу быть тебе полезен. Тем более если тут замешан мужчина.

Фарфоровая чашка со стуком опустилась на блюдце, и по белой скатерти расползлось бурое пятно. Уилл подумал было, что Франческа обожгла губы, но затем понял, что она плачет. Крупная дрожь сотрясала ее худенькие плечи; обхватив колени руками, она раскачивалась взад-вперед, как ребенок, когда ему больно.

Уилл смотрел на нее с изумлением. Раньше Франческа никогда не плакала. Во всяком случае, не так, как сейчас. Даже при расставании она сохраняла полную безучастность, и, если глаза ее иногда выглядели припухшими, она объясняла это тем, что не выспалась.

Но сейчас… сейчас он видел совсем иную картину. Что бы с ней ни случилось, она явно не может справиться со своей бедой в одиночку. А вдруг у нее обнаружили какую-то смертельную болезнь? Эта мысль острой болью пронзила Уилла.

Так или иначе, сейчас нужно что-то предпринять. Что-то сказать или сделать, чтобы она перестала так отчаиваться. «А вдруг она притворяется и потом пожалеет, что показалась мне в столь неприглядном виде?», — цинично подумал Уилл, но сразу же отбросил эту мысль. Франческа не умеет хитрить.