Wahnsin - Егор Козаченко

встал, достал из кармана флягу и, хлебнув воды, оперся на стену башни, став наблюдать за горизонтом. На улице была уже почти ночь, поэтому было тяжело разглядеть что-то вдалеке. Виктор тоже поднялся и также опёрся на стену. Он достал из кармана очередную сигарету и закурил.

Глава 2: Подготовка к наступлению

Следующий день того же 1914 года. Капитан Сорокин вбегает в казарму и, разбудив всех солдат, отдаёт приказ о немедленном построении во дворе крепости напротив Цитадели.

– Эй там, на башне! Вам отдельное приглашение нужно? Давайте спускайтесь скорее вниз, пока я с вас шкуру не снял да поживее! Нам Родину спасать нужно! – крикнул капитан, подбежав к башне, на которой находились два уже знакомых нам товарища.

Дмитрий и Виктор переглянулись и стали слазить с башни. Спустившись на землю, они быстро подбежали к шеренге солдат и встали вместе с ними.

Капитан подошёл к только что выстроившимся военным. Он был бледен, как никогда, под глазами его были небольшие мешки, а сами зрачки – широкие. Очевидно он всю ночь не спал, думая над планом обороны крепости, попутно переписываясь с Петроградским центром командования.

– Солдаты, патриоты и другие стоящие здесь люди, – начал Сорокин, – где-то к 2 часам ночи из Петрограда мне прислали письмо следующего содержания:

«По данным нашей разведки немецкое наступление было перенесено на 8 часов. На вашу крепость нападут через 3 с половиной часа, у вас почти нет времени. Действовать немедленно, приказ Петроградского центра командования.»

– Внизу стоит подпись самого Царя, этот приказ необходимо исполнить сейчас же. Поскольку вы, господа лейтенанты ещё, уверен, даже не ознакомились с точным планом действий и своими дивизиями, как и вы, господа сержанты, поскольку также наш младший сержант Шубаев сейчас лежит с температурой и обливается холодным потом из-за жуткой болезни, постигшей его буквально час назад, то полное командование над обороной Варшавы я беру на себя. 59-ая и 77-ая дивизии переходят под моё руководство, а сержантов прошу немедленно ознакомится со списком. Сейчас же я приказываю вам всем немедля занять свои позиции! Пошёл!

Солдаты побежали к своим позициям, а сержанты накинулись на список, в котором были разделены полки и начали разбираться, кто куда был назначен капитаном.

Солдаты 59-ой дивизии также были слабо знакомы с планом, поэтому зная лишь то, что наступление будет вестись в основном с флангов, бежали кто-куда. Капитан же просто не успевал командовать обоими дивизиями и таким огромным количеством полков, поэтому он в спешке объяснил лейтенанту Астапову, какие конкретно позиции требуется занять полкам 77-ой дивизии и побежал координировать 59-ую.

Прибыв к воротам крепости, капитан в ярости стал кричать на солдат, видя то, как небрежно они заняли фланги, видя пустой центр и полную не укомплектованность дивизии и полков.

Сержанты, которые наконец смогли разобрать ужасный почерк капитана ринулись сразу же к своим полкам. Сержанту Виктору достался под руководство 3 полк 59-ой дивизии, а Дмитрию 9 полк 77-ой.

– Ну, с Богом, – сказал Виктор своему другу, который уже быстрым шагом двигался к позициям, занятым его полком.

– Тебе того же! – крикнул Дмитрий, не оглядываясь.

Капитан Сорокин, закончив расстановку правого фланга, решил передать командование дивизией только что освободившемуся лейтенанту, а сам отправился в свою комнату, чтобы переслать центру ответное письмо о том, что мол приказ получил, войска расположены, крепость готова к обороне. Само собой, также капитан хотел написать пару писем семье, попрощаться на случай с женой и детьми, передать пару строчек отцу и так далее. Капитан открыл дверь и вошёл в свою комнату.

На фронте тем временем творился полный бардак. Начался ливень, солдаты были в грязи, некоторые падали в эту грязь прямо лицом, во время перегруппировки, а левый фланг центрального входа в крепость был почти пуст, так как 1, 2, 4 и 8 полки были по ошибке передислоцированы лейтенантом Астаповым на центральную дорогу, а сержанты, командовавшие этими полками, конечно же не осмелились и слова сказать лейтенанту, ведь тот был не менее суров, чем сам Сорокин, поэтому кстати и был его любимчиком в крепости.

На южном фронте, занятым 77-ой дивизией всё было ещё хуже. Поскольку капитан так и не дал чётких указаний сержантам о том, какие же позиции следует занять полкам, они в панике бегали по крепости, пытались выяснить что-то у и так уже раздражённого лейтенанта Астапова или в крайнем случае отыскать капитана. В конце концов Дмитрию, командовавшему, как мы помним 9 полком 77-ой пехотной дивизии, удалось выяснить, что капитан отлучился в свою комнату, чтобы написать письмо в Петроград, поэтому солдат тут же побежал туда, невзирая на то, что капитан будет разъярён, когда увидит его в своей комнате (Сорокин ужасно ненавидел, когда кто-то посещал его покои без приглашения). Дмитрий пробежал по тёмному коридору крепости, ведущему прямиком к комнате Сорокина и, постучавшись, открыл старую деревянную дверь, со скрипящими петлями. Однако сержанту не пришлось выслушивать крики капитана. Он был мёртв…

Дмитрий застыл. На его лице выступали капельки пота, руки слегка подрагивали, на лице виднелось выражение тихого ужаса и недоумения от произошедшего. На секунду сержант ушёл в себя, но буквально через мгновение он всё же смог пошевелиться. Подбежав к телу капитана Дмитрий в первую очередь проверил пульс. Его не было. Тогда сержант поднял опрокинутую назад голову капитана и увидел порез на шее. Он быстро заглянул в пару полок и под стол, но орудия убийства так и не нашёл. Однако под столом лежал ещё один труп. Убит был также секретарь капитана Александр Васильевич. Это был мужчина лет 64 в кожаной куртке и хорошо пошитых Французских штанах. На его шее не было порезов, однако на рубашке, одетой под куртку, виднелось большое пятно крови. Дмитрий проверил и его пульс. Тщетно.

Тогда юноша, абсолютно забывший про скорое наступление немцев на крепость, выбежал из комнаты и по длинному коридору добрался до дверей, ведущих во двор крепости. Выбежав из большого здания, находившегося справа от цитадели, он увидел, как разъярённый лейтенант Астапов пытался хоть немного сосредоточить и расположить по позициям полки. Он кричал на солдат, бил некоторых из них, чем попало, в общем был ещё похуже капитана Сорокина. Его терпение было уже совсем на исходе, нервы сдавали. Лейтенанту нужна была помощь Сорокина как никогда, он кричал его имя и то и дело расспрашивал пробегающих мимо солдат или сержантов о капитане, однако никто не мог дать ему точных показаний, кроме того, что