Затерянные экспедиции (Школьникам об истории географических открытий) - Владимир Малов

Но сколько еще оставалось нерешенных вопросов, на многие из которых, быть может, суждено было дать ответ экспедиции Лаперуза!

Недостаточно были изучены очертания тихоокеанских берегов Северной Америки и Азии. (Заметим, что очень большую роль в этом сыграли впоследствии исследования русских мореплавателей.)

Не было еще вполне достоверных сведений об истинных очертаниях и точных размерах легендарного "Южного материка", который, слепо веря в его существование, настойчиво искали многие мореплаватели, пока эти поиски не привели к открытию Австралии.

И наконец, в Тихом океане, бесспорно, существовало множество мелких неоткрытых островов, и их надлежало нанести на карту. Стоит добавить к этому, что практически еще не были изучены ветры и течения Тихого океана, подводные рифы и мели.

Огромное, почти невероятное поле деятельности, работа на долгие годы для многих и многих экспедиций...

От побережья Чили к острову Пасхи, открытому в 1722 году голландцем Якобом Роггевеном, от Пасхи к Гавайским островам - таков предусмотренный инструкцией маршрут французских кораблей. И вот еще одна деталь, характерная для Лаперуза: на острове Пасхи, осмотрев древние каменные изваяния, поражающие воображение, познакомившись с дружелюбными и радушными островитянами, глава экспедиции распорядился оставить им в подарок несколько свиней, овец и коз с "Буссоли" и "Астролябии", а также посадить в разных концах острова семена культурных растений - морковь, свеклу, капусту, чтобы островитяне могли потом употреблять их в пищу. А как иначе, впрочем, мог поступить человек, написавший однажды: "Я сделаю все, чтобы туземцы тех островов, где мы были, никогда бы не жалели о том, что встретились с нами..."

От Гавайских островов корабли Лаперуза взяли курс почти точно на север. Погода портилась, "Буссоль" и "Астролябия" шли, держась поблизости друг от друга и обмениваясь сигналами колокола, в густом тумане. Было холодно, поднялись высокие волны, иногда они с грохотом перекатывались через палубы.

В конце июня корабли достигли берега Аляски, и после нескольких дней поиска Лаперуз отыскал бухту, названную им "Французской гаванью". Здесь можно было дать экипажам небольшой отдых, можно было заняться починкой парусов и снастей, потрепанных последними штормами, можно было поближе познакомиться с местными жителями - индейцами. У них французы выменяли тюленьи и медвежьи шкуры на гвозди, ножи, топоры и рыболовные крючки.

И здесь же, во "Французской гавани", произошло несчастье, которое как бы стало грозным предзнаменованием для всей экспедиции Жана Франсуа Лаперуза.

Среди задач экспедиции, предписанных инструкцией, была такая: выяснить, существует ли где-нибудь в Северной Америке пролив, который мог бы стать самым удобным путем из Тихого океана в Атлантический. На поиски такого пролива вызвался отправиться молодой офицер с "Буссоли" д'Экюр. По его мнению, пролив мог начинаться где-то возле южного края бухты, почти постоянно скрытого туманом. Но так ли это? Лаперуз не очень-то верил в идею лейтенанта д'Экюра, но все-таки, составив для него подробнейшие инструкции, запрещающие рисковать людьми, позволил взять три шлюпки и отправиться к южному краю бухты.

Только одна шлюпка вернулась из этого похода через несколько часов после его начала. Растерянный и бледный лейтенант Бутен, командир ее, доложил Лаперузу о том, что д'Экюр, обнаружив какой-то проход среди скал, принял его за пролив. Нарушив инструкцию командира экспедиции, он распорядился подойти к этому проходу во время прилива, и это привело к катастрофе: подхваченные мощным подводным течением шлюпки закрутились в водовороте и разбились о подводные камни. Никому не удалось спастись, а третью шлюпку лишь каким-то чудом отбросило назад, на спокойную воду.

Еще целых семнадцать дней провел Лаперуз в этой зловещей бухте, надеясь хотя бы похоронить тела погибших товарищей, но море так и не вернуло их. Погибли три офицера и восемнадцать матросов, самонадеянность д'Экюра обошлась экспедиции слишком дорого.

30 июля французские корабли оставили бухту и продолжили свой путь.

Теперь - вниз вдоль побережья Северной Америки. В течение полутора месяцев составлялась подробная карта, были открыты несколько неизвестных прежде бухт. В сентябре 1786 года "Буссоль" и "Астролябия" бросили якоря в калифорнийском порту Монтеррей, принадлежащем в ту пору Испании. Снова стоянка. Есть время, чтобы подвести первые итоги плавания в Тихом океане. Среди выводов, которые сделал в это время Лаперуз, есть и такой: в обследованном экспедицией районе не найдено пролива, ведущего из Тихого океана в Атлантический. Если он вообще существует, то лежит севернее. Предсказание это оказалось пророческим.

Выйдя из Монтеррея, корабли Лаперуза взяли курс на запад, теперь предстояло пересечь весь Тихий океан с востока на запад и достичь берегов Азии.

4 ноября наконец-то был открыт первый из неизвестных пока островов, маленький и бесплодный клочок земли, которому, похоже что в насмешку, было дано имя французского министра финансов Неккера. Два месяца спустя корабли бросили якоря в бухте Макао. Здесь стояло на рейде множество кораблей под самыми разными флагами: Макао был в то время центром европейской торговли в Восточной Азии. Чуть больше месяца простояли "Буссоль" и "Астролябия" на рейде бок о бок с португальскими, английскими, испанскими, голландскими торговыми кораблями. Матросы и офицеры отдыхали и веселились, забывая понемногу мрачный эпизод у берегов Аляски, а Лаперуз проводил время у себя в каюте за работой: писал подробный рапорт о первой половине экспедиции, заполнял страницы своего дневника, разбирал коллекции, которые он собрал сам.

...И вновь "Буссоль" и "Астролябия" вышли в море. Сначала - к Филиппинским островам, а затем - на север, вдоль азиатского побережья.

Недалеко от Японского моря в Тихом океане был открыт еще один остров - Дажеле. Затем - бухта, названная именем французского мореплавателя Сюффрена. Наконец корабли подошли к острову Сахалин.

Лишь самые приблизительные его очертания были известны в то время европейским картографам. Неизвестно было даже то, что он представляет собой на самом деле, - остров или же полуостров, связанный перешейком с азиатским берегом. "Буссоль" и "Астролябия" вошли в узкий пролив между Сахалином и континентом и стали подниматься к северу. Местные жители, объясняясь с пришельцами жестами и с помощью примитивных рисунков, утверждали, что их лодки могли проходить по проливу до самой северной оконечности Сахалина. Значит, здесь действительно пролив? Корабли Лаперуза поднимались все севернее, и глубина все время уменьшалась. Не решившись рисковать, командир экспедиции отдал приказ возвращаться назад. По его мнению, Сахалин - это все-таки остров, но пролив между ним и Азией для крупных судов был, по всей вероятности, непроходим.

(Прошло около полувека, и русский исследователь Г. И. Невельской завершил исследования пролива, разделяющего Сахалин и азиатское побережье. В 1849 - 1855 годах экспедиция под его руководством на нескольких небольших судах работала в проливе от устья Амура до того места, откуда повернули назад корабли Лаперуза. Постоянные промеры глубин доказали, что пролив сказался, вопреки прежним представлениям, вполне судоходным. Наименьшая его ширина - семь с небольшим километров. Впоследствии это самое узкое место пролива между островом и материком было названо проливом Невельского...)

Вернувшись к южной оконечности острова, Лаперуз сделал важное открытие. Многие картографы упорно повторяли одну и ту же ошибку, считая, что Сахалин и лежащий к югу от него японский остров Иессо составляют одно целое. На самом же деле между ними оказался достаточно широкий пролив, сквозь который и прошли "Буссоль" и "Астролябия".

Этот пролив на всех современных картах назван проливом Лаперуза.

Теперь французские корабли взяли курс на северо-восток, к Камчатке, и через некоторое время остановились в Авачинской бухте, на берегу которой уже несколько десятилетий стоял русский город Петропавловск. Теплая, дружеская встреча ожидала здесь Лаперуза и его спутников. Офицеры гарнизона дали в честь французских моряков бал. Солдаты и горожане помогали чинить корабли и грузить на них новые запасы продуктов. Пожалуй, еще нигде экипажи "Буссоли" и "Астролябии" не встречали такого радушия, как в Петропавловске.

А накануне отплытия из русского города моряки прощались с одним из своих товарищей, сыном французского консула в Петербурге, Бартоломеем Лессепсом. Ему также предстоял долгий и трудный путь. Но теперь уже по суше: он должен был вернуться в Париж через Петербург, проехав по всей России.

Лессепс выехал из Петропавловска на следующий день после отплытия кораблей; он увез с собой подробный дневник Лаперуза и некоторую часть коллекций, собранных учеными экспедиции.