Наживка для фотографа - Нина Стожкова

В семь лет Леля выступала на сцене прославленного концертного зала. В десять солировала с оркестром, в котором служили мама и папа. Серьезная худенькая девочка с бантом властвовала над залом и заставляла замирать и восхищаться уставших взрослых, пришедших на концерт после работы.

— Кто знает, может, когда-нибудь мы составим семейное трио, — мечтали порой родители.

Когда родилась Лиза, кто-то из друзей дома пошутил:

— Теперь у вас будет даже не трио, а семейный квартет. Вот Лизу на скрипке выучите — и всей семьей на сцену. А что, звучит: «Квартет Рябининых»!

Лиза подрастала, родители ждали от нее тех же чудес, что и от старшей сестры. Но судьба — капризная дамочка… Она неожиданно посмеялась над Рябиниными. В то далекое воскресенье вся семья завтракала. По радио звучали детские песни. И Лиза, сидя на маленьком стульчике, в первый раз подхватила немудреную мелодию:

С голубого ручейка начинается река…

Леля прыснула. Родители молча переглянулись. Они были потрясены. Вот это да! У младшей Рябининой полностью отсутствовал музыкальный слух.

Лиза поняла: что-то не так. Она на всякий случай заревела, потом обиженно замолчала. Словом, с того дня младшая Рябинина старалась не петь в присутствии сестры. Лет в шесть ее тоже устроили в музыкальную школу. Правда, не в ту, знаменитую, центральную и блатную, куда ходила Леля, а в обычную районную, где преподавала игру на фортепьяно мамина подруга Магдалина Георгиевна.

— Пусть вырастет хотя бы музыкально образованным человеком, — постановили подружки на совещании, проходившем на кухне Рябининых и плавно перетекшем в легкий пир, точнее, в дружеское распитие кофе с ликером и пирожными. — Дай бог, хоть немножко музыкальный слух девочке разовьют — и то ладно…

С тех пор родители особенно не наседали на Лизу. Бедная девочка! Ей не дано было в полной мере насладиться музыкальным творчеством! Таких детей мама и папа Рябинины жалели, словно они были с пороками развития и учились в школе коррекции. Что ж, раз ребенку не светит музыкальная карьера, пусть себе играет с подругами или заводит домашних любимцев. Коль скоро у нее не будет радости творчества, пускай хотя бы останутся банальные обывательские радости.

Родители не слишком огорчились, когда дочь заявила, что бросает музыкалку. Что ж, природу не обманешь. Лиза записалась в клуб юных биологов при зоопарке и сделалась абсолютно счастливой. Среди кроликов и черепах, в обществе таких же зверолюбивых восторженных юннатов, ей было гораздо уютнее, чем среди чопорных любителей классической музыки и замороченных постоянным поиском заработка музыкантов.

«Что ж, звери так звери, лишь бы не бездельничала», — решили родители и окончательно смирились с домашним зверинцем.

Тошка стал главным любимцем Лизы. Все, что было связано с Антоном, всегда казалось ей самым важным в жизни. Ни кот Винни, ни белый крыс Фофан не могли конкурировать с бесценным подарком лучшего мальчика на свете. Когда фоксика разрешили выносить на улицу, Лиза стала гулять с ним после школы. Обычно она старалась держаться возле подъезда, втайне надеясь встретить Антона. Как правило, ее мечта сбывалась. Но, увы, лишь наполовину. Молодой человек, весело кивнув забавной малявке и потискав плюшевого тезку, стремительно влетал в подъезд. Лиза знала: он спешит к Леле. Антон учился в той же самой знаменитой музыкалке, что и старшая сестра, играл на скрипке, и после занятий ребята часто занимались вместе.

Время летело стремительно, Лиза подросла, Леля с Антоном перешли в выпускной класс. В тот год по программе у них был дуэт для скрипки и фортепьяно. Лиза и Антон выбрали для экзамена божественного Шуберта. Однако музыка, которая неслась в дневные часы из их квартиры, была отнюдь не той прелестной мелодией, которая звучит на концертах. Мурашки порой пробегали по коже невольных слушателей, как если бы кто-то водил ножом по стеклу. Соседи частенько жаловались родителям девочек: днем приходится уходить из дому, с вашими юными дарованиями можно с ума сойти.

— «Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко», — пела тогда мама и взывала: — Друзья! Давайте будем терпимее! Надо же молодым людям где-то заниматься музыкой! Вы же тоже чему-то когда-то где-то учились!

Назавтра мама звонила в дверь к соседям, держа в руках блюдо с домашним пирогом, благоухающим яблоками и корицей…

У Лизы тоже порой мурашки пробегали по коже от резких звуков скрипки Антона и заплетающихся на трудных пассажах пальцев Лели. Впрочем, никто ее не заставлял их слушать. Вот и гуляла бы себе на свежем воздухе, пока юные дарования отрабатывали очередной пассаж. Так нет же! Обычно она возвращалась домой минут через десять после того, как юный гость исчезал в их подъезде.

Лиза знала: входить в комнату к Леле, пока там идет репетиция, нельзя. И все-таки не было дня, чтобы она не просачивалась туда под разными предлогами. То взять учебник, предусмотрительно забытый вчера у рояля, то полить цветы или достать собачий мячик, закатившийся утром под диван.

Леля обычно делала вид, что не замечает сестренку, и продолжала играть. Ей трудно было вынырнуть из мира звуков, который окутывал ее, как кокон, внутри которого она чувствовала себя гораздо увереннее, чем в скучной реальности. Другое дело — Антон. Радуясь малейшей возможности отвлечься, он строил младшей сестре уморительные рожицы или старался незаметно погладить кого-нибудь из Лизиных любимцев, хотя Лизе это обычно не нравилось. Мальчик не был так поглощен музыкой, как его талантливая одноклассница, эта странная девочка с темными волосами и шоколадными глазами. Антон с нетерпением ждал любой внеплановой паузы, потому что она обещала заветную передышку от надоевших пассажей и вариаций.

Однажды, уже во время выпускных экзаменов, Лизу поразила воцарившаяся в комнате Лели тишина. Младшая сестра осторожно отворила дверь и вошла. Лели за роялем не было, скрипка Антона сиротливо лежала на стуле. Где же они? Лиза услышала шорох и обернулась. Леля и Антон целовались в углу за шкафом, и даже ее внезапное вторжение не смогло отлепить их друг от друга. Леля упиралась в стену босой ногой, алая тапочка отлетела в сторону, а Антон обнимал ее со всей пылкостью семнадцати лет, покрывая худую бледную шею и лицо поцелуями. Лиза вспыхнула, закричала: «Ну, это уже бог знает что такое! Устроили тут дом свиданий… Дураки!» — и выбежала из комнаты, зарыдав и хлопнув дверью.

С тех пор она выходила гулять со щенком на час раньше, чтобы не встречаться с Антоном. Раз он такой предатель, то не заслуживает не только любви — даже дружбы. Забыть, забыть его как можно скорее! Жаль, Тошка привык к своему имени, а то бы Лиза и его переименовала. Такого человека для нее больше не существовало. Антон еще пожалеет, да! Блондинки, прочитала Лиза в каком-то глянцевом женском журнале, всегда выигрывают в глазах мужчин по сравнению с брюнетками. Тем более блондинки, которые на целых пять лет моложе. А брюнетки… Этот парень, бедняжка, не знает, что у Лели он вечно будет на втором месте. После музыки. Даже самая большая любовь не заставит сестру отказаться от музыкальной карьеры. Никогда. Это все равно что отречься от собственной руки или ноги…