Наживка для фотографа - Нина Стожкова

— Привет, Федор! Ну ты и вырядился. Прямо для песни «Ты сейчас в армии».

— А что? — смутился парень. — Мне не идет? Глупо выгляжу?

— Да нет, нормально, — поспешила успокоить его Лиза. — Пошли, настоящий полковник!

Они вырулили на бульвар. Лиза спустила Тошку с поводка, и пес рванул по своим собачьим делам. Лиза с Федором присели на свободную скамейку.

— Ну вот, я все сделал, как ты просила, — сказал парень и посмотрел на нее, как Тошка, ожидающий похвалы за выполненную команду.

— Спасибо, — просто сказала Лиза.

— И это все? — удивился Федор. — Ты хоть понимаешь, чего мне стоило пристроить эту чертову фотку?

— Молодец, — так же коротко похвалила его Лиза. А потом, спохватившись, ласково потрепала по руке, словно Тошку по холке. Федор сжал ее тонкие пальцы так, что Лизе стало больно. Но она не выдернула их, только шутливо пнула его ногой по коленке. Между ними давно установились дружески-задиристые отношения, как у пацана и девчонки во дворе.

— А твоя знаменитая сестра уже видела свою обнаженку в газете? — поинтересовался он небрежно.

— Наверное, еще нет. А почему ты об этом спрашиваешь? — насторожилась Лиза.

— Не думаю, что Леле эта затея понравится.

— А по-моему, наоборот. — Лиза поправила медовую челку и пристально посмотрела на Федора. — Леля еще вчера и мечтать не могла о такой рекламе, говорила, мол, у филармонии на ее раскрутку денег нет и не будет. А тут — хоп, и сразу ее фото в газете с огромным тиражом. Красивый портрет, кстати, получился. Между прочим, я считаю, что скрывать от людей такую красотищу — преступление. И Антону фото его красивой девушки, да еще с его подписью, тоже пойдет на пользу. Скандальная слава журналисту никогда не помешает…

Похоже, Лиза уговаривала сама себя. Она трещала без умолку, словно боялась остановиться и честно задать себе пару вопросов. Впрочем, Федор ее не особенно слушал. Ладно, в конце концов сестры между собой как-нибудь разберутся. Дело, как говорится, семейное. Действительно, что такого страшного произошло? Ну, попросила Лиза отвезти фотографию в редакцию, он и отвез, трудно, что ли. Да он ради этой девушки в клетку к тиграм зашел бы, не то что в какую-то контору. (Впрочем, к тиграм Лизка и сама бы запросто шагнула, уж он-то знает!) Главное, эта светловолосая девушка, эта крохотная Лиза теперь сидит рядом и не вынимает свою маленькую руку из его руки. Какая она хрупкая, эта ручка. А как красиво ветер поднимает ее волосы медового цвета. И еще сегодня день такой хороший, солнечный, можно никуда не спешить. Только вот Лиза почему-то ведет себя с ним сегодня еще строже, чем обычно…

Тут возле них нарисовался неугомонный Тошка, и Лиза преобразилась на глазах. Ее обычно капризные губы растянулись в счастливой улыбке, а на щеках появились очаровательные ямочки. М-да, похоже, он, Федор, слишком много о себе мнит. В обществе четвероногих друзей его подруге гораздо веселее и уютнее, чем рядом с ним, человеком разумным и прямоходящим. Зато в отличие от пса он хотя бы может задать ей прямой вопрос.

— Хочешь, погуляем по бульвару? Или в парк пойдем? — с надеждой предложил приятель.

— Погуляем, Феденька, только не сегодня, — поспешила отказаться Лиза. — Понимаешь, я участвую в конном троеборье среди студентов ветеринарки. Выездка, конкур и скачки с препятствиями. Сегодня у нас как раз третий этап — скачки с препятствиями, а я пока по очкам четвертая. Так что у меня решительный день. Хочу прорваться в тройку победителей.

— А можно я поеду с тобой? — оживился Федор. — Я тоже люблю лошадей.

— Ты что, Федь, серьезно? Потащишься со мной на электричке за город? Поможешь тащить тяжелую сумку с формой? Да, ты, Федя, съел медведя! Не друг, а просто мать Мария. Тогда давай, дружок, пошевеливайся, и по-быстрому. Короче, отведем домой Тошку — и вперед, на ипподром. За медалью!

Ленка быстро отщелкала скандального функционера какой-то карликовой партии, потом подскочила на митинг в защиту памятников, сделала там несколько десятков снимков, ловко уворачиваясь от локтей и транспарантов разгневанных граждан. Оставался фотопортрет балерины в еженедельное приложение. Главный редактор почему-то мертвой хваткой вцепился в эту служанку Терпсихоры. А ведь обычно театр не жаловал, предпочитая гневные кинообзоры голодающей Аллы Матвеевны. Мол, нашему читателю нужно массовое искусство, а не развлечение для элиты, которое давно не принадлежит народу.

«Балерина пусть еще пару часиков без меня порепетирует, хуже не будет», — внезапно решила Ленка и резко рванула в другую сторону от театра. Ее путь лежал в редакцию той самой желтой газетки, куда она звонила пару часов назад. Одной рукой крутя руль, Ленка набрала на мобильнике нужный номер.

— Это «Скандальная газета»? Фотоотдел? Есть снимок бывшей порнозвезды на митинге в защиту культуры, — для начала по-деловому сообщила она дежурному. — Порнозвезда как часть нашей новой культуры… А что, по-моему, прикольно.

Теперь ее голос звучал не низко и властно, а звонко и напористо. Это была ее территория, ее поле игры. С фотографами Ленка всегда находила общий язык и теперь тонко вела «разведку боем».

— Ну конечно, привозите вашу защитницу культуры, — пророкотал мужской бас в трубке. — Мы как раз готовим «Калейдоскоп приколов недели», и шеф требует побольше физиономий и прочих частей тела самых скандальных персон.

Через несколько минут Ленка уже сидела перед монитором компьютера в прокуренной комнатенке, до потолка заваленной фотографиями, журналами и газетами. Без конца вереща и вертясь на крутящемся стуле, она демонстрировала мрачному типу в черной коже (он представился заведующим фотоотделом, хотя гораздо больше походил на главаря сицилийской мафии) кадры, только что отснятые на митинге. Разговор шел сугубо профессиональный, и Ленка никак не могла перейти к вопросу, ради которого сюда примчалась. «Сицилиец» был так молчалив, словно и вправду принял обет молчания мафии — омерту, однако с профессиональным одобрением отсматривал Ленкину работу.

— Кузнечик, привет, вот это встреча! — зарокотал приятным баритоном огромный мужчина, нарисовавшийся в пролете двери. Он был увешан фотокамерами, как новогодняя елка игрушками, и легко, словно пушинку, держал в руках тяжелый штатив.

— Мурзик! — завизжала в ответ Ленка и бросилась знакомому на шею.

Незнакомец широко улыбнулся, распушил пшеничные усы и чмокнул Ленку в щеку.

Мурзика на самом деле звали Василий. Свою кошачью кличку он получил еще в универе за соответствующую внешность: рыжие усы, небольшой нос пуговкой и зеленые, раскосо посаженные глаза. Василий, несмотря на молодость, работал в штате солидного информационного агентства и, как все фоторепортеры, время от времени продавал свои снимки в желтую прессу, да и в другие издания, под разными псевдонимами. С Ленкой они вместе учились на журфаке и съели, наверное, не один пуд соли, а целых десять.