Достопамятные деяния и изречения - Валерий Максим

что установленные знанием понтификов ежегодные богослужения, повеления по лучшему ведению дел, основанные на наблюдениях авгуров, предписания по книгам оракулов Аполлона[10] происходили из повседневной практики этрусков. Еще в царствование Тарквиния Древнего дарованы были по божественному соизволению книги на случай гадания, а когда следовало просить о чем-либо, добивались этого мольбой; при разрешении радовались, когда же требовалось предсказать что-либо, обращались к гаданию по внутренностям животных или бросали жребий, стараясь получить доброе предзнаменование. Когда надлежало совершить праздничный религиозный обряд, приносили в жертву животных, вследствие чего выявлялись предвещания чудес и славы. У древних было в ходу не только ревностное изучение религии, но и возвеличивание ее, так что в самой цветущей, богатой стране десять царских сыновей, по постановлению сената, были отданы народу Этрурии для изучения божественной науки, а Церере, которую постановили чтить по греческому обычаю и к которой обращались по имени Каллифана (или, как другие говорят, Каллифона), назначили жреца из Велий (когда этот город не достиг еще уровня общины), чтобы был у богини верховный жрец. В Городе воздвигли в честь нее красивейший храм, и во время гракхианского мятежа люди, побужденные Сивиллиными книгами, почитали ее как древнейшую Цереру, Генну, потому что верили в ее божественное происхождение именно из этого места, и послали десять мужей для ее умилостивления. Равным образом, я полагаю, наши владыки-императоры в благодарность за свои победы часто возносили молитвы Матери богов в городе Пессинунте, откуда она происходила.

⠀⠀ ⠀⠀

Церера, богиня плодородия.

Антик.

Музей римского искусства, Мерида, Испания

⠀⠀ ⠀⠀

1.2. Метелл же, великий понтифик, дабы не отступать от святынь, не провозгласил во всеуслышание, что консул, и он же фламин[11] Марса, Постумий собирается на войну в Африку[12], и запретил ему отъезд до завершения религиозных обрядов, чтобы не казалось, будто Постумий вместо служения Марсу собирается в сражение и что обряды в честь Марса оставлены без внимания.

1.3. Похвально жертвование двенадцатью религиозными фасциями, еще похвальнее послушание двадцати четырем фасциям в подобном деле. Тиберий Гракх из провинции послал в коллегию авгуров донесение, которым свидетельствовал, что он, когда прочитал книги, распространяющие в народе почитание святынь, обратил внимание, что выборы консуляров[13], которые он сам организовал, проходят нерегулярно в авгурской палатке. Вследствие этого, по его приказанию, переданному от авгуров сенату, Гай Фигул из Галлии и Сципион Назика с Корсики вернулись в Рим и отказались от консульства.[14]

1.4. По той же причине Публий Клелий (Сикул), Марк Корнелий Цетег, Гай Клавдий из-за чрезмерного любопытства к внешним событиям [когда ⟨алтари⟩ бессмертных богов временем и войнами были разрушены] вынуждены были по приказу, и даже по принуждению, оставить посты фламинов.

1.5. У Квинта Сульпиция во время жертвоприношения с головы слетел венец, и он оставил жреческую должность; крик полевки заставил Фабия Максима снять с себя обязанности диктатора, а Гая Фламиния уйти с поста магистра конницы.

1.6. К этому надо добавить, что когда Публию Лицинию, великому понтифику, доложили, что дева-весталка однажды ночью небрежно поддерживала священный огонь, он счел ее достойной порки.[15]

1.7. Когда догорал огонь, ученица великой девы Эмилии, достойная всяческих похвал, исполнила волю божества. Помолившись, она бросила в очаг свои лучшие домашние одежды, и огонь немедленно вспыхнул.

⠀⠀ ⠀⠀

Великая весталка.

Греческий мрамор.

II четверть II века нашей эры. 

Рим, Национальный римский музей.

⠀⠀ ⠀⠀

1.8. Когда Марк Марцелл в свое пятое консульство пожелал вначале освятить в Кластидии храм Чести и Доблести, а затем, завладев Сиракузами[16], возгласил торжественные молитвы, он был остановлен коллегией понтификов, считавшей, что в одном храме двум богам не место: в будущем, если что-то чудесное здесь произойдет, то как бы не обознаться, кому из двоих воздавать почести, и как бы не принести одну жертву двум богам. Это наставление понтификов привело к тому, что Марцелл соорудил отдельные храмы Чести и Доблести, и не власть самого блистательного мужа из коллегии понтификов, и не превышение расходов задержало Марцелла, но его недостаточная религиозность и внимание.

1.9. Точно так же и многие выдающиеся консуляры чинили препятствия Луцию Фурию Бибакулу, занявшему этот пост сразу после Марцелла: ему с трудом можно найти место в наших примеpax, потому что он не должен был позволить себе попасть под влияние похвалы со стороны благочестивой и религиозной души. Как претор, по приказанию своего отца, магистра коллегии салиев[17], он нес за идущими впереди ликторами овальные щиты[18], хотя и был освобожден от этого в силу своей почетной обязанности. Ведь все, что является порождением религии, всегда было заботой нашего государства, которое даже в таких делах желало видеть украшение своего величия. Поэтому носители гражданской власти не сомневались в необходимости служить власти жречества, чтобы будущее правление по достоинству оценило деяния людей, честно и постоянно служивших божественной силе.

1.10. То, что суждение души многое изменило в умах частных лиц, доказывает следующее. Когда в Риме, захваченном галлами, фламин Квирина и весталки, несущие с собой священные предметы, прошли по Свайному мосту и пригорку, который ведет на Яникул[19], и начали взбираться на этот холм, их заметил Луций Альбаний, везущий в повозке жену и детей, и скорее из чувства глубокой религиозности, нежели по частному побуждению, приказал домочадцам освободить повозку, дабы ее заняли весталки со всеми святынями, собранными во время пути. Затем он довез их в город Церы, где они были приняты с величайшим почтением. И для того же времени достойно упоминания следующее свидетельство о людском гостеприимстве. Именно по этому поводу постановили, чтобы богослужебные церемонии обязательно сопровождались доставкой святынь, потому что церетанцы, потрясенные таким новшеством в государстве и расцветающей религиозностью, решили этим святыням поклоняться. Ибо для них эта грубая и грязная повозка, оказавшаяся к месту, сделалась красивее самой блистателыюй триумфальной колесницы и сроднилась со славой, даже превзойдя ее.[20]

1.11. В той же потрясенной волнениями республике Гай Фабий Дорсуон подал достопамятный пример служения религии. Когда галлы осаждали Капитолий, он, чтобы не прерывать обряд рода Фабиев, перепоясавшись по-габински[21] и неся в руках священную утварь, прошел мимо вражеских постов на холм Квиринал. Свершив там все согласно торжественному обычаю, он, по божественному благоволению, возвратился на Капитолий как победитель.

1.12. У наших предков в большой чести было достойное религиозности деяние, свершившееся в