Директор департамента - Владлен Качанов

Острая дискуссия развернулась вокруг вопроса: надо ли брать отпечатки пальцев у покойников? Представители похоронного бизнеса настаивали на эксгумации всех захороненных хотя бы в последние шесть месяцев, поясняя, что это поможет раскрыть множество невыявленных. преступлений. Боже, какими колоссальными прибылями запахла эта идея! Запах был таким сильным и так бил в нос, что на покойниках пришлось поставить крест. Но в целом законопроект, поддержанный большинством конгрессменов, прошел, можно сказать, на «ура».

Еще один билль, внесенный национал-консерваторами, «рекомендовал» Советскому Союзу в одностороннем порядке аннулировать Варшавский Договор. В противном случае ему грозили угоном самолетов, космических кораблей, прекращением гастролей «Большого балета», отказом от импорта русской водки, всякими прочими смертельными бедами.

Конгресс после длительного обсуждения и ожесточенной перепалки с союзниками по НАТО отверг законопроект незначительным большинством. Впрочем, Макслотер не очень-то рассчитывал на его принятие. Зато голоса всех, кто ненавидит Советскую Россию, были у него в кармане. К тому же касса национал-консервативной партии существенно пополнилась за счет крупных поступлений из центров военной промышленности от «доноров», пожелавших остаться неизвестными.

Активность национал-консерваторов в конгрессе накануне выборов была вознаграждена дополнительными голосами тех, кто считал, что традиционные партии уже не в состоянии проводить решительную политику как внутри страны, так и за ее рубежами.

Ободренный поддержкой со стороны сильных мира сего, Макслотер торопился укрепить свое влияние и власть. Он понимал, что нужна новая инициатива, которая поразила бы воображение американцев. И сегодня, выступая на заседании национального совета партии, он решил «прокатать» перед единомышленниками одну давно запавшую в душу идею. Внимательно вглядываясь в лица коллег, Макслотер сказал:

— Успех на выборах велик, но его следует закрепить. А для этого надо потрясти страну новой ошеломляющей инициативой. Хочу поделиться с вами любопытной мыслью, которая пришла мне в голову.

Макслотер наморщил лоб, словно раздумывая, с чего начать, а затем, придя к какому-то решению, начал вкрадчиво и издалека:

— Все мы не раз бывали в Канаде и практически не замечали, что попадали за границу. Нас окружало все американское. Мы останавливались в отелях «Шератон», арендовали «кадиллак» в компании «Хайнц», заправлялись на бензоколонках «Экссон», покупали всякую мелочь в магазинах «Вулворт», летали на «боингах». Ни для кого не секрет, что Канада стала экономическим придатком Соединенных Штатов. А в военном плане она и вовсе неотъемлемая часть нашей системы стратегических ракетно-ядерных установок, нацеленных на потенциального противника. Так справедливо ли, что Канадой правит генерал-губернатор, назначаемый английским монархом?

Члены национального совета внимательно слушали, начиная понимать, куда клонит их шеф.

— А что представляет собой так называемая Великая Британия? — усмехнулся Макслотер. — От ее былого величия не осталось и следа. Во время первой мировой войны она заняла у нас огромные деньги, да так и не вернула. Еще больше американских долларов она нахватала в годы второй мировой войны — по ленд-лизу, а потом по плану Маршалла. Несмотря на эти финансовые вливания, Англия до сих пор ходит в банкротах. На днях старушка снова обратилась к нам с просьбой о крупном займе. Я не предлагаю отказать ей в помощи. Наоборот, я предлагаю дать деньги Англии, но при одном условии — в обмен на ее отказ от прав и интересов, которые она имеет в Канаде.

Мысль и в самом деле была превосходной. Ее тщательно обсудили, и на очередном совместном заседании обеих палат конгресса Макслотер взорвал политическую бомбу.

5

…В ТОТ ДЕНЬ американскую столицу покрывала бескрайняя синева безоблачного неба. Жители Вашингтона изнывали от жары. Как божий дар вспоминали они небольшой дождь, слегка освеживший город месяц назад. Но с тех пор небо оставалось сухим, как засохший кактус, из обезвоженного тела которого торчали, обжигая людей, колючие иголки — лучи раскочегаренного солнца.

Трудовой день парламентариев начался как обычно — с молитвы. Преподобный Берни Летч, прочно вцепившись глазами в потолок, с постным видом произнес:

— О господи, услышь нашу молитву! В разделенном и пугающем нас мире мы молим тебя ниспослать свою милость на тех, кто взял на себя роль исцелителя. Помоги конгрессу Соединенных Штатов вывести нашу страну из мрака дикости и сделать из нее нечто большее, чем нынешнее сообщество бессердечных людей, равнодушно наблюдающих за ликвидацией богатств нашей души. В то время, когда полиция устраивает облавы на улицах наших городов, мы молим у тебя, о господи, защиты от поднявших руку на ближнего своего. В час, когда мы заучиваем алфавит смерти, научи нас языку жизни. В час, который заполнен любовью к силе, научи нас иле любви.

«Странные речи произносит этот попик, — подумал Макслотер, вслушиваясь в монотонную речь священника. — Надо будет им заняться». И он что-то черкнул в блокнот.

Выступления конгрессменов в этот день были вялыми и скучными. Они подтверждали кем-то высказанную мысль, что жара не способствует развитию ораторского искусства. Но когда слово взял Дональд Макклири, главный сыщик Америки насторожился. Он давно знал и толь же давно не любил этого либерального политика, лидера оппозиции в конгрессе. Речь Макклири звучала диссонансом всем предыдущим выступлениям. Он говорил, энергично жестикулируя:

— Образумься, Америка, пока не исчезла надежда! Это не та страна, которую мы знали и любили. Америку охватило безумие. На улицах наших городов льется кровь невинных людей. Большинство из нас не рискует выходить из дома после захода солнца. Политические карьеры выдающихся граждан Америки перечеркиваются не голосами избирателей, а пулями террористов. Непомерная власть денег подточила всю нашу систему. Мы устраиваем гонку вооружений, которая рано или по-дно обернется против нас самих, и оставляем миллионы своих сограждан без необходимой им помощи. Мы поддерживаем режимы, ненавистные собственным народам. И эту страну мы называем оплотом свободы и демократии?! И это общество мы называем уверенной в себе и процветающей Америкой?! Нет, это страна ненависти и насилия. Нет, это больное, сумасшедшее общество. Я взываю к тебе, Америка, — образумься!

«Недолго тебе осталось взывать к Америке, дружок ты мой, — прошипел Макслотер. — Ты у нас в департаменте вмиг образумишься». В его блокноте появилась ещё одна запись: «Повестку Макклири. На среду, к 10. 00».

В этот момент он услышал, что ему предоставляется слово. На мгновение остро ощутил необычайное волнение, чуть ли не страх перед этими полусонными конгрессменами — им, разомлевшим от жары, предстояло принять или отвергнуть его глубоко патриотическое предложение.

Макслотер понимал, что наступила та самая минута, которая может сделать его самой популярной фигурой в Америке, откроет ему дорогу на самый верх политической карьеры. Та минута, которую он ждал столько лет, ради которой гнул спину, унижался, топил себе подобных — словом, делал карьеру. Если он не воспользуется ниспосланным ему шансом, другого может не подвернуться. И он, переборов секундную слабость, уверенно бросил в зал:

— Достопочтенные господа! Недавно мне вновь довелось пересечь границу Канады…

Он повторил почти дословно речь, отрепетированную перед своими партийными коллегами, и, всматриваясь в глаза проснувшихся законодателей, сказал медленно и четко:

— Я предлагаю принять резолюцию о создании комиссии конгресса для проведения полного и всестороннего изучения вопроса о возможности добровольного объединения Соединенных Штатов и Канады в единое национальное целое.

На секунду умолк, повелительным жестом приостановил плавный бег самопишущих перьев стенографисток и, понизив голос, продолжил:

— Два слова не для протокола. Впрочем, записывайте! Хочу разъяснить одну деталь, чтобы между нами и канадцами не возникало в будущем никаких недоразумений. Под единым целым я подразумеваю, конечно, не создание нового государства, а включение недостаточно сильной для самостоятельного существования Канады в состав супердержавы, коей, несомненно, являются Соединенные Штаты. Члены комиссии после консультации с правительством Торонто определят, будет ли Канада разделена на несколько штатов или же вольется в США как единая территория.

В огромном зале воцарилась тишина. Слышно было только учащенное дыхание ошеломленных парламентариев. А затем…

Каждый находившийся в тот момент под куполом Капитолия мог присягнуть на Библии в том, что раскат грома неимоверной силы едва не разнес в щепы самое высокое и самое величественное здание американской столицы. Это сотни человеческих легких с поразительной синхронностью стали выталкивать из себя воздух, а голосовые связки — пропускать его через верхнее «ля». Одновременно сотни пар подошв — кожаных, резиновых, каучуковых, нейлоновых — начали колотить о дорогой паркетный пол из отборного дуба.