Закон Зоны - Константин Горюнов

раз удастся поесть горячего.

— Слушай, Сидор, — Маклауд отложил ложку. — Что ты вообще про Х-14 знаешь?

— А что я могу знать? Сектор закрытый. Там военные были, года два назад. Целая экспедиция. Вернулись не все.

— А те, кто вернулись, что говорят?

— Говорят, там город. Маленький, заброшенный. До Припяти не дотягивает, но жилой когда-то был. А сейчас там... — Сидорович понизил голос, — сейчас там что-то нехорошее. Аномалии не простые, а с характером. И мутанты умные. Слишком умные.

— Умные мутанты — это плохо.

— Это очень плохо, Коля. Потому что дурака хотя бы обмануть можно. А умного — хрен.

Маклауд доел борщ, вытер миску хлебом.

— Ладно. Давай карту.

Сидорович достал из-под прилавка потрепанную карту Зоны, разложил на столе. Ткнул пальцем.

— Вот. Кордон. Свалка. Агропром. Темная долина. Янтарь. Припять. А вот здесь — Х-14. Даже на картах не везде обозначен.

Маклауд всмотрелся в желтую бумагу. Координаты были чуть видны, словно кто-то специально стер их.

— Сколько идти?

— Если без приключений — дня три. Но без приключений в Зоне не бывает. Так что неделя. Или вечность.

— Оптимист ты, Сидор.

— Я реалист. Оптимисты в Зоне долго не живут. Они умирают молодыми и красивыми. А реалисты — старыми и злыми.

Маклауд рассмеялся. Смех был сухим, без веселья.

— Злым я давно стал. Старым пока не планирую.

— Планировать в Зоне — последнее дело. Тут планирует Зона. А мы так... пешки.

— Пешки, — повторил Маклауд. — Пешки иногда в ферзи проходят.

— Если их не съедят раньше.

Они помолчали. Маклауд свернул карту, сунул в рюкзак.

— Снарягу давай. Патроны, аптечки, антирадин. Всё по списку.

— Деньги есть?

— Есть.

— Показывай.

Маклауд высыпал на стол горсть монет и купюр. Сидорович профессиональным взглядом оценил, прикинул, почесал затылок.

— Тысяч на пять потянешь. Может, на шесть.

— А надо на десять.

— А надо — так иди работай. В Зоне деньги с неба не падают.

— Падают. Иногда с убитых.

— Ну вот и сходи, добудь. А я пока припасы приготовлю.

Маклауд вздохнул. Сидорович прав — деньги нужны. И много.

— Ладно. Дай пока пару обойм. И антирадин. В кредит.

— В кредит? — торговец скривился. — Ты ж знаешь, я в кредит не даю. Только за наличные.

— Сидор, я вернусь. Всегда возвращался.

— Всегда не значит сейчас.

— Вернусь, — повторил Маклауд жестко. — Мне там должник нужен.

Торговец посмотрел в глаза, помолчал, потом махнул рукой.

— Эх, Коля, Коля... Ладно. Дам. Но под расписку.

— Давай расписку.

Сидорович достал мятый листок, нацарапал несколько строк. Маклауд расписался, даже не читая.

— Грамотный? — усмехнулся торговец.

— Нет. Но буквы складывать умею. Главное, что цифры вижу. Двести патронов, пять аптечек, три антирадина. Не обманул?

— Обижаешь.

— Торгашей обижать — себя не уважать. Давай товар.

Сидорович полез под прилавок, вытащил тяжелые цинки с патронами, аптечки в пожелтевших упаковках, шприцы с антирадином.

— Держи. И это... Коля...

— Что?

— Если что — возвращайся. Я не то чтобы волнуюсь, но... должников у меня много, а ты хоть и проблемный, но надежный.

Маклауд усмехнулся.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. Иди уже. А то развел тут сантименты.

Маклауд закинул припасы в рюкзак, проверил крепления. У двери обернулся.

— Сидор, а если это правда? Если Змей живой?

— А если правда? — торговец пожал плечами. — Значит, есть ради чего рисковать. Но я бы на твоем месте готовился к худшему.

— Я всегда готовлюсь к худшему. Оптимизм в Зоне не работает.

— Работает, — неожиданно сказал Сидорович. — Просто по-другому. Оптимизм — это когда даже в самом плохом дне находишь повод выпить. А у тебя с этим проблем нет.

Маклауд рассмеялся. На этот раз — по-настоящему.

— Вот за это я тебя и люблю, Сидор. За житейскую мудрость.

— Иди уже, философ.

Дверь скрипнула и захлопнулась. Сидорович посидел еще немного, глядя на закопченный потолок, потом налил себе самогона.

— Змей, — пробормотал он. — Живой, значит. Ну-ну.

Выпил, закусил, полез дальше перебирать свои железки. А за стенами бункера Зона жила своей жизнью. Ждала новых жертв. Ждала Маклауда.

Глава 3. Сборы перед адом

Утро на Кордоне выдалось серым, как совесть Сидоровича. Туман стелился по земле, скрывая ржавые остовы машин и делая даже знакомые тропы чужими. Маклауд сидел у костра рядом с бункером, грел руки и смотрел, как огонь пожирает сухие ветки.

— Красота, — сказал он подошедшему механику. — Тишина, покой, и никто не стреляет. Прямо курорт.

Механик хмыкнул. Это был мужик лет пятидесяти, вечно перемазанный соляркой, с руками, похожими на коряги. Звали его Дрон, хотя настоящее имя давно забылось. В Зоне имена не важны. Важны позывные и умение чинить оружие.

— Курорт, — повторил Дрон, присаживаясь на корточки. — Тут даже комары с мутантами. Хороший отдых.

— А ты чего не спишь?

— Работа есть. Слышал, ты в рейд собираешься. Далеко?

Маклауд посмотрел на механика долгим взглядом. Слухи в Зоне распространялись быстрее радиации.

— Откуда знаешь?

— Сидорович сказал. Просил ствол тебе подготовить. Говорит, у тебя автомат как решето после той заварушки на ферме.

— Не решето, — обиделся Маклауд. — Просто дырок много. Но стреляет.

— Стреляет, — согласился Дрон. — Но не туда. Давай покажу, что принес.

Он развернул промасленную тряпку, и Маклауд присвистнул. На тряпке лежал автомат. Не новый, но ухоженный, с хорошей оптикой и глушителем.

— Откуда роскошь?

— С того света, — усмехнулся Дрон. — Один наемник заказывал. Не забрал. Сам понимаешь, причины уважительные.

— Мертв?

— Мертвее не бывает. Так что ствол свободен. Хочешь — бери. Недорого.

Маклауд взял автомат, взвесил в руках. Приклад лег в ладонь как влитой. Он передернул затвор — механизм работал мягко, маслянисто.

— Хорошая вещь, — признал он. — Сколько?

— Для тебя — тысяча. Вместе с оптикой и глушаком.

— Тысяча? — Маклауд приподнял бровь. — Дрон, ты охренел? Это ж китайское барахло.

— Это немецкое барахло. Разница есть. Немцы хотя бы умеют делать оружие. А китайцы — только подделки.

— Пятьсот.

— Восемьсот.

— Шестьсот. И я еще у тебя нож точу.

Дрон задумался, почесал заросший подбородок.

— Семьсот. И нож точу